Барбара картленд пышная свадьба


Пышная свадьба читать онлайн - Барбара Картленд

Барбара Картленд

Пышная свадьба

От автора

Медицине известны случаи, когда теплый, влажный климат Южной Азии полностью излечивал больных экземой. Мне самой доводилось наблюдать такие чудесные исцеления в Сингапуре и Бангкоке.

Хотя Максимус Керби и Дорина — вымышленные персонажи, описание Сингапура и его истории достоверны, в том числе рассказ о нападении пиратов. Метод лечения при укусах змей, изложенный в романе, вплоть до недавнего времени применялся в разных странах, в том числе и в Англии.

Глава 1

1879

Граф Олдеберн поднял глаза от письма, которое он держал в руке, и на его лице расплылась довольная улыбка.

— Пришло, Элизабет! — воскликнул он.

Графиня, сидевшая на противоположном конце стола, взглянула на него с изумлением.

— Что именно? — осведомилась она.

— Письмо от Керби. Черт подери, вам отлично известно, что я жду его уже несколько недель!

— Да, конечно, Хьюго, и это скверно отразилось на ваших манерах. Что он пишет?

Граф снова взялся за письмо, и было очевидно, что каждое прочитанное слово приводило его в восторг. Наконец он сказал:

— Он предлагает Летти отплыть в следующем месяце в Сингапур на пассажирском пароходе «Осака» компании "Пенинсьюлар энд ориэнтал («Пенинсьюлар энд ориэнтал» — крупная английская судоходная компания. (Здесь и далее прим. пер.).) ".

— В Сингапур? — с ужасом воскликнула леди Летиция Берн.

Чашка задрожала у нее в руке, и она поставила ее на стол.

— В… Сингапур, папа? — повторила она. — Нет… нет… я не хочу!

— Послушай, Летти, — успокаивающе начал отец, — мы ведь уже это обсуждали. Ты говорила, что готова выйти замуж за Максимуса Керби.

— Но не… в Сингапуре, папа! Ты сказал, что он приедет… сюда. И потом… это было так… давно.

Ее голос упал до шепота, и огромные голубые глаза наполнились слезами.

— Я не хочу… выходить за него замуж, папа! Я вообще ни за кого… не хочу выходить замуж!

— Летти, ты сама отлично знаешь, что говоришь вздор! — вмешалась графиня.

Ее голос прозвучал холодно, но взгляд с тревогой остановился на младшей дочери.

— Но, Летти, когда Максимус Керби приезжал сюда, он тебе понравился, — сказал граф таким тоном, словно он разговаривал с ребенком.

— Он подарил мне… попугайчиков, — пробормотала Летти, и голос ее все еще дрожал, — и вообще он был… очень добр ко мне. Но я не хочу… выходить за него замуж… и я не хочу… уезжать из дому. Я хочу остаться с тобой, папа!

Граф уставился на свою дочь почти с комическим выражением отчаяния. Он не выносил слез, к тому же ему всегда было трудно в чем-либо отказывать Летти. Она была так прелестна, что сердиться на нее было трудно.

Леди Летиция Берн, без сомнения, была необычайно красива. Ее светлые волосы отливали золотом; нежный цвет лица, голубые глаза, обрамленные темными ресницами, и губки, похожие на розовый бутон, привели бы в восхищение художника.

Можно было бы ожидать, что леди Летиция, если и не станет звездой лондонского сезона, то, по крайней мере, все молодые люди графства будут лежать у ее ног. Но, хотя при ее появлении вокруг всегда собиралась толпа поклонников, она, тем не менее, быстро рассеивалась, и мужчины неизбежно отправлялись на поиски менее красивых, но более интересных молодых женщин.

В результате, после ее первого сезона в Лондоне, граф, который был очень неглупым человеком, вынужден был признать, что его младшая дочь навряд ли составит блестящую партию, на которую он так рассчитывал.

Оставалось только надеяться, что какой-нибудь престарелый пэр прельстится ее редкой красотой и сочтет, что она компенсирует почти зачаточное состояние ее интеллекта, но до сего времени эти надежды себя не оправдали.

— Беда не в том, что Летти нечего сказать, а в том, что она даже не умеет слушать! — жаловался жене граф после какого-то бала, на котором к концу вечера прелестная Летти не могла найти себе партнера.

— Я знаю, Хьюго, — ответила графиня. — Я объясняла ей тысячу раз, что мужчины любят, когда женщины внимательно слушают их и смеются над их шутками.

— Черт, о чем только она думает? — взорвался граф.

— Следите за своей речью, Хьюго! — упрекнула его графиня.

— Прошу прощения, дорогая, — сказал граф. — Но вы сами должны признать, что это невыносимо! Летти так красива, и я ожидал, что она легко найдет себе богатого мужа.

Графиня вздохнула. Нельзя было отрицать, что все они на это рассчитывали.

Их родовое поместье Олдеберн-парк было давным-давно заложено. Долги росли с каждым годом, и казалось, что единственное их достояние — это непревзойденная красота Летиции.

Когда они вернулись в деревню и граф с ужасом принялся подсчитывать, во что ему обошелся лондонский сезон, на горизонте появился Максимус Керби.

Поначалу граф не воспринял его как возможного претендента на руку Летти. Ему представили Керби в «Уайтсе». Знакомый пэр, говоря, как он полагал, почти шепотом, прокричал на всю комнату:

— Я хочу познакомить тебя с одним малым, Олдеберн! Собирается купить лошадей, чтобы забрать с собой на Восток. Богат, как Крез, и готов заплатить любые деньги, если ему что-то приглянулось!

Позже граф выяснил, что это было не совсем так. Максимус Керби вовсе не был простачком, как можно было заключить из слов его приятеля.

Несомненно, он был очень богат, но при этом отличался острым умом и не собирался бросать деньги на ветер. Он был готов переплатить за лучших графских лошадей, но в то же время категорически отклонял все предложения, которые казались ему недостаточно интересными.

Граф пригласил его в Олдеберн-парк посмотреть лошадей. И тут графиня натолкнула его на мысль, что Максимус Керби не только очень богатый, но и вполне презентабельный молодой человек.

— Могу сказать одно, — заметил граф, — может быть, в жилах Керби и не течет голубая кровь, но он из очень хорошей семьи, и вполне может сойти за джентльмена.

— Он и есть джентльмен! — твердо заявила графиня. — А если он немного эксцентричен, точнее экстравагантен, то это объясняется тем, что он очень долго жил на Востоке, и ни в коей мере не умаляет его достоинств, как будущего зятя.

— Вы хотите сказать?.. — недоверчиво начал граф.

— Я видела, как он смотрел на Летти вчера за обедом, — пояснила графиня. — Я думаю, Хьюго, что перед отъездом он попросит ее руки.

— Но в этом случае Летти придется жить за границей! — воскликнул граф. — Мне говорили, что у Керби огромные владения в Малайе.

— С тех пор, как десять лет тому назад открыли Суэцкий канал, — ответила графиня, — уже не требуется много времени, чтобы добраться до восточных колоний. Только на прошлой неделе лорд Эвон рассказывал, что до Индии можно теперь доплыть за двадцать пять дней!

— Он, безусловно, вполне представительный молодой человек, — медленно произнес граф, и было ясно, что говорил он вовсе не о лорде Эвоне.

— Лично я нахожу его обворожительным, — заметила графиня.

В лице матери Летти мистер Керби, несомненно, обрел надежного союзника. Разве можно было устоять перед его дерзкой и мужественной улыбкой, которая во все времена обладала неизъяснимой притягательностью для женщин?

Если представительницы слабого пола легко становились жертвами его обаяния, то у мужчин он пользовался популярностью, как непревзойденный спортсмен.

Свойственный ему шарм заставлял многих ревнивых мужей стискивать зубы, но его такт и манеры были безупречны. Появление в Олдеберн-парке такой яркой, исполненной жизненной энергии личности, как Максимус Керби, казалось дуновением свежего ветра.

Он купил не только лучших графских лошадей; к большой радости графа, он приобрел также несколько картин, лакированный шкафчик времен королевы Анны и множество книг из библиотеки, в которые граф не заглядывал ни разу с тех пор, как унаследовал титул и поместья.

Лишь Дорина после того, как он уехал, с ужасом оглядывала пустые книжные полки, понимая, что снова заполнить их им уже никогда не удастся.

Именно к Дорине, сидящей на противоположном конце стола, и обратилась Летти, надеясь найти поддержку.

— Ты же знаешь, Дорина, я не могу… выйти замуж, — жалобно, по-детски заговорила она. Ее глаза были полны слез, губы дрожали. — Заставь же папу понять, что я… не люблю мужчин. Я… боюсь их.

— Но мистер Керби не такой, как все, — ответила Дорина. — Вспомни, как он был добр с тобой, он подарил тебе замечательных длиннохвостых попугайчиков, и я уверена, что в Сингапуре ты сможешь держать у себя дома множество прелестных экзотических птиц. Ты только подумай, как это будет восхитительно!

— Я хочу, чтобы эти птички были у меня… здесь, — сказала Летти.

— Здесь для них слишком холодно, они умрут. Даже эти бедные попугайчики все время дрожат, как бы близко к камину мы ни ставили их клетку.

Дорина говорила твердым голосом, пытаясь убедить сестру. Но Летиция, уставившаяся на нее широко раскрытыми глазами, казалась воплощением безысходного отчаяния.

Она была одной из немногих, кто спокойно смотрел прямо в лицо Дорине. Вероятно, это объяснялось тем, что Летти была слишком поглощена собой, и просто не обращала внимания на то, как выглядит ее сестра.

Даже постороннему взгляду было заметно, что граф, разговаривая со старшей дочерью, всегда опускал глаза.

Дорина уже привыкла, что люди, обращаясь к ней, смотрят в сторону. В двадцать один год она смирилась с мыслью, что никогда не выйдет замуж. Но в то же время ей было больно слышать, как Летиция, которая была так красива, постоянно повторяла, что она боится мужчин.

Дорине же редко предоставлялась возможность беседовать с кем-нибудь из мужчин, помимо ее отца и слуг. С раннего детства она страдала кожным заболеванием, в результате которого ее лицо, руки и ноги были покрыты безобразными струпьями. Ей нетрудно было спрятать под одеждой запястья и ноги, кожа на которых временами была содрана почти до мяса, но обезображенной верхней губы и красных шелушащихся пятен, которые покрывали ее лоб и подбородок, скрыть было нельзя.

Сначала доктора, которым ее показывала графиня, заявляли, что это обычные явления, свойственные подростковому периоду.

— У многих девочек в переходном возрасте очень плохой цвет лица, — говорили они и прописывали разнообразные лосьоны и мази, которые не помогали, а лишь сильнее раздражали кожу.

Когда Дорине исполнилось семнадцать лет, графиня была в отчаянии. Пора было представлять Дорину ко двору, начинать вывозить ее в свет, давать для нее бал в Олдеберн-парке.

Однако какой был смысл тратить столько денег на девушку, при виде которой люди содрогались если не от отвращения, то от жалости? К тому же многие считали, что ее болезнь заразна, хотя доктора решительно отвергали это предположение.

— Но как мы можем объяснить людям, что эта болезнь не заразна? — спрашивала Дорина. — Разве что повесить мне плакат на грудь.

Никто ничем не мог помочь, и в конце концов Дорина решила, что не стоит навязывать свое общество людям, которые этого не хотят.

— Забудь обо мне, мама, — сказала он матери, — и лучше прибереги деньги для Летти. Она обещает стать настоящей красавицей, а я все равно буду выглядеть ужасно, как бы ты ни старалась.

Это было правдой, хотя графиня и не хотела этого признавать. Нарядные платья и элегантные шляпки, казалось, лишь подчеркивали уродство Дорины, и в конце концов все вынуждены были смириться с неизбежным.

Дорина осталась дома и редко покидала Олдеберн-парк, за исключением тех случаев, когда ей приходилось сопровождать Летти, которая всегда цеплялась за сестру и отказывалась выезжать из дому без нее.

Объяснялось ли это ее тактом или застенчивостью, но Дорина старалась не навязывать свое общество окружающим, полагая, что им это будет неприятно. Такое поведение превратилось в привычку, и со временем его стали воспринимать, как само собой разумеющееся.

Она часто сопровождала Летти на балы или приемы, потому что в противном случае та вообще отказывалась куда-либо ехать. Но у самых дверей Дорина незаметно исчезала.

Она умело вела хозяйство в Олдеберн-парке, никогда не показываясь на глаза, если в доме были гости.

Частенько с горькой усмешкой Дорина говорила себе, что она похожа на одно из тех привидений, которые, по преданию, частенько появлялись на главной лестнице и в дальнем крыле дома. Но, в отличие от привидений, она приносила немало пользы.

— О, спросите у Дорины, — частенько отвечал граф. — Она знает, что нужно делать.

— По поводу меню обращайтесь к леди Дорине, — говорила графиня повару. — Вы же знаете, что я никогда не могу запомнить названия этих новомодных блюд.

— Мне нужна Дорина! Где она? Она нужна мне! — без конца требовала Летти.

Только Дорине удавалось привести ее в хорошее расположение духа, заставить вовремя спуститься к обеду или так искусно уложить ее волосы, что им не нужны были услуги парикмахера.

В течение всего прошлого года именно Дорина всячески старалась сделать мысль о предстоящем замужестве привлекательной для Летти, представить его как радостное, захватывающее событие.

— Ты только подумай, как замечательно жить там, где всегда светит солнце! — уговаривала она ее в серые, пасмурные дни. — Представь себе, какие в Сингапуре необыкновенные цветы! У тебя будет сад, где будут расти одни орхидеи! А какие там замечательные птички, Летти, с ярким, блестящим оперением. Они тебе очень понравятся.

«Я так и знала, что папа обрушит на Летти эти новости без всякой подготовки и расстроит ее», — думала теперь Дорина.

— Я никуда не поеду… — между тем жалобно причитала Летти. — Я хочу остаться… здесь с Дориной, и с тобой, папа. Я так люблю вас! Я очень счастлива дома. Я не хочу замуж!

— Но Летти, представь, какие у тебя будут сказочные туалеты, — уговаривал ее граф, — а какие драгоценности! Максимус Керби имеет возможность подарить тебе гораздо более крупные бриллианты, чем те, которые я покупал твоей маме. А какой на Востоке жемчуг! И, говорят, он там не так дорого стоит.

— Я не люблю жемчуг, — надулась Летти.

Граф безнадежно посмотрел на жену.

— Мне кажется, Хьюго, нам лучше предоставить Дорине рассказать Летти о предстоящем путешествии, — дипломатично заметила графиня.

— Мне нужно послать Керби телеграмму, — сказал граф. — Он рассчитывает, что Летти отплывет десятого января.

— Я никуда не поеду! — решительно заявила Летти, неожиданно вскочив с места. — Я никуда не поеду! Я останусь здесь! Вы меня не любите… я вам не нужна… но я все равно никуда не поеду… что бы вы ни говорили!

Она разразилась громкими рыданиями и выбежала из комнаты, двигаясь при этом с такой грацией, что ее отец посмотрел ей вслед скорее с восхищением, чем с досадой.

— Ты должна уговорить ее, Дорина, — сказал он наконец.

— Неужели мистер Керби рассчитывает, что Летти отправится в Сингапур одна? — спросила графиня.

— Конечно, нет, — ответил граф. — Он пишет, что мы, по всей вероятности, захотим, чтобы Летти сопровождала компаньонка, а он, со своей стороны, договорился с леди Энсон, женой губернатора Пенанга (Пенанг — сетлмент (колониальное владение Великобритании) в Малайе.) , которая плывет на том же пароходе, чтобы она присмотрела за Летти.

— Компаньонка! — воскликнула графиня. — Где мы ее найдем? Такую, которая понравилась бы Летти и согласилась бы отправиться в Сингапур?

— Ну, можно же найти кого-нибудь, — раздраженно произнес граф.

— Конечно, можно, — согласилась графиня, — но я не представляю, где искать. Мистер Керби готов оплатить проезд горничной?

Граф снова заглянул в письмо.

— Да, он пишет, что опытная китайская служанка уже выехала из Сингапура. Он договорился с пароходной компанией, что, когда Летти ступит на борт «Осаки» в Тилбери, та уже будет ждать ее там.

— Должна признать, он очень внимателен, — слегка успокоившись, произнесла графиня.

— Тем более, что посылать одну из наших горничных было бы не совсем удобно для нас, — сказал граф. — К тому же, все равно Летти придется привыкать к китайским слугам.

— Говорят, они превосходны, — с оттенком зависти заметила графиня. — Честные, трудолюбивые, преданные.

— В таком случае, проблема с горничной решена, — сказал граф. — Однако как быть с компаньонкой? Совершенно очевидно, что кто-то должен постоянно находиться рядом с Летти, чтобы поддерживать ее в хорошем расположении духа.

— Придется ехать мне, папа, — тихо сказала Дорина.

Граф, казалось, был крайне изумлен.

— Тебе, Дорина? Но это будет…

Он замолчал, как бы пытаясь подобрать нужное слово.

— …неловко, — закончила за него его дочь. — Разумеется, папа, если я поеду, как леди Дорина . Но я не хочу этого делать. Я выдам себя за компаньонку Летти, и никто не будет знать, что на самом деле я ее сестра.

Наступило молчание, пока ее родители пытались освоиться с этой мыслью, а потом Дорина сказала:

— Как только Летти благополучно выйдет замуж, я вернусь.

— Одна, на корабле? — воскликнула графиня.

— Со мной ничего не случится, — заверила ее Дорина с горькой усмешкой.

— Да, да, конечно, — неловко пробормотал граф. — В то же время, такое поведение сочтут весьма странным для дочери графа.

— Никто и не узнает, что я твоя дочь, — успокоила его Дорина. — Я буду называть себя «мисс Такая-то». Сойдет любое достаточно распространенное имя. Я смогу поддерживать у Летти хорошее настроение. А если я не поеду с ней, сомневаюсь, что, прибыв к месту назначения, она согласится выйти замуж за мистера Керби.

Последовало молчание, словно все трое одновременно вспомнили, какой упрямой и несговорчивой может быть Летти, если ей вздумается.

Ее страх перед замужеством был следствием одного печального эпизода, который произошел двумя годами раньше.

Летти была изумительно красива, и граф, которому очень хотелось похвастать дочерью, взял ее с собой на охотничий бал, когда ей не было еще шестнадцати.

В этом не было ничего странного, потому что многие молоденькие участницы охоты присутствовали на этом балу, хотя официально они еще не выезжали в свет. Среди них было несколько девушек того же возраста, что и Летти.

В новом туалете, выписанном из Лондона, с венком из роз в волосах, Летти затмила всех присутствующих женщин, независимо от их возраста.

На балу, как обычно, царила атмосфера непринужденного веселья, и граф так увлекся разговорами об охоте и скачках со своими приятелями, что, когда жена предложила ему ехать домой, категорически отказался.

Графиня никак не могла вспомнить впоследствии, каким образом получилось так, что Летти потерялась в толпе, и один подвыпивший молодой повеса поцеловал ее.

В его оправдание можно сказать, что Летти лишь смотрела на него ничего не выражающим взглядом и не протестовала, когда он стал проявлять большую настойчивость. Ему казалось, что она благосклонно принимает его ухаживания.

Он не мог знать, что она и не подозревает о его намерениях. На самом деле, поначалу она даже не понимала, о чем он ей говорит, а потом была так парализована страхом, что не могла ни двинуться с места, ни крикнуть.

Он страстно поцеловал ее, а когда выпустил из своих объятий, она упала в глубокий обморок.

Тут же разыскали графиню, которая, выслушав несвязные извинения, увезла домой Летти, бывшую в полубессознательном состоянии, и сдала ее на руки Дорине.

Если любая другая девушка легко забыла бы этот эпизод или со временем превратила его в шутку, то в душе Летти он оставил неизгладимый след. С той поры она в ужасе шарахалась от самых тихих и благовоспитанных молодых людей, опасаясь, что они набросятся на нее.

— Напрасно ты боишься его, — обычно говорила Дорина о том или ином их знакомом. — Он скромнейший человек.

knizhnik.org

Читать онлайн Пышная свадьба

Барбара Картленд - некоронованная королева любовных романов, драматург, историк, политик, ведущая телевизионных программ. Ей принадлежит более 550 книг, изданных и проданных во всем мире тиражом свыше 600 миллионов экземпляров. В Книге рекордов Гиннесса Барбара Картленд возглавляет список самых популярных авторов мира.

Содержание:

  • От автора 1

  • Глава 1 1

  • Глава 2 4

  • Глава 3 8

  • Глава 4 12

  • Глава 5 16

  • Глава 6 20

  • Глава 7 24

  • Глава 8 27

  • Глава 9 30

Барбара Картленд
Пышная свадьба

От автора

Медицине известны случаи, когда теплый, влажный климат Южной Азии полностью излечивал больных экземой. Мне самой доводилось наблюдать такие чудесные исцеления в Сингапуре и Бангкоке.

Хотя Максимус Керби и Дорина - вымышленные персонажи, описание Сингапура и его истории достоверны, в том числе рассказ о нападении пиратов. Метод лечения при укусах змей, изложенный в романе, вплоть до недавнего времени применялся в разных странах, в том числе и в Англии.

Глава 1

Граф Олдеберн поднял глаза от письма, которое он держал в руке, и на его лице расплылась довольная улыбка.

- Пришло, Элизабет! - воскликнул он.

Графиня, сидевшая на противоположном конце стола, взглянула на него с изумлением.

- Что именно? - осведомилась она.

- Письмо от Керби. Черт подери, вам отлично известно, что я жду его уже несколько недель!

- Да, конечно, Хьюго, и это скверно отразилось на ваших манерах. Что он пишет?

Граф снова взялся за письмо, и было очевидно, что каждое прочитанное слово приводило его в восторг. Наконец он сказал:

- Он предлагает Летти отплыть в следующем месяце в Сингапур на пассажирском пароходе "Осака" компании "Пенинсьюлар энд ориэнтал ("Пенинсьюлар энд ориэнтал" - крупная английская судоходная компания. (Здесь и далее прим. пер.).) ".

- В Сингапур? - с ужасом воскликнула леди Летиция Берн.

Чашка задрожала у нее в руке, и она поставила ее на стол.

- В… Сингапур, папа? - повторила она. - Нет… нет… я не хочу!

- Послушай, Летти, - успокаивающе начал отец, - мы ведь уже это обсуждали. Ты говорила, что готова выйти замуж за Максимуса Керби.

- Но не… в Сингапуре, папа! Ты сказал, что он приедет… сюда. И потом… это было так… давно.

Ее голос упал до шепота, и огромные голубые глаза наполнились слезами.

- Я не хочу… выходить за него замуж, папа! Я вообще ни за кого… не хочу выходить замуж!

- Летти, ты сама отлично знаешь, что говоришь вздор! - вмешалась графиня.

Ее голос прозвучал холодно, но взгляд с тревогой остановился на младшей дочери.

- Но, Летти, когда Максимус Керби приезжал сюда, он тебе понравился, - сказал граф таким тоном, словно он разговаривал с ребенком.

- Он подарил мне… попугайчиков, - пробормотала Летти, и голос ее все еще дрожал, - и вообще он был… очень добр ко мне. Но я не хочу… выходить за него замуж… и я не хочу… уезжать из дому. Я хочу остаться с тобой, папа!

Граф уставился на свою дочь почти с комическим выражением отчаяния. Он не выносил слез, к тому же ему всегда было трудно в чем-либо отказывать Летти. Она была так прелестна, что сердиться на нее было трудно.

Леди Летиция Берн, без сомнения, была необычайно красива. Ее светлые волосы отливали золотом; нежный цвет лица, голубые глаза, обрамленные темными ресницами, и губки, похожие на розовый бутон, привели бы в восхищение художника.

Можно было бы ожидать, что леди Летиция, если и не станет звездой лондонского сезона, то, по крайней мере, все молодые люди графства будут лежать у ее ног. Но, хотя при ее появлении вокруг всегда собиралась толпа поклонников, она, тем не менее, быстро рассеивалась, и мужчины неизбежно отправлялись на поиски менее красивых, но более интересных молодых женщин.

В результате, после ее первого сезона в Лондоне, граф, который был очень неглупым человеком, вынужден был признать, что его младшая дочь навряд ли составит блестящую партию, на которую он так рассчитывал.

Оставалось только надеяться, что какой-нибудь престарелый пэр прельстится ее редкой красотой и сочтет, что она компенсирует почти зачаточное состояние ее интеллекта, но до сего времени эти надежды себя не оправдали.

- Беда не в том, что Летти нечего сказать, а в том, что она даже не умеет слушать! - жаловался жене граф после какого-то бала, на котором к концу вечера прелестная Летти не могла найти себе партнера.

- Я знаю, Хьюго, - ответила графиня. - Я объясняла ей тысячу раз, что мужчины любят, когда женщины внимательно слушают их и смеются над их шутками.

- Черт, о чем только она думает? - взорвался граф.

- Следите за своей речью, Хьюго! - упрекнула его графиня.

- Прошу прощения, дорогая, - сказал граф. - Но вы сами должны признать, что это невыносимо! Летти так красива, и я ожидал, что она легко найдет себе богатого мужа.

Графиня вздохнула. Нельзя было отрицать, что все они на это рассчитывали.

Их родовое поместье Олдеберн-парк было давным-давно заложено. Долги росли с каждым годом, и казалось, что единственное их достояние - это непревзойденная красота Летиции.

Когда они вернулись в деревню и граф с ужасом принялся подсчитывать, во что ему обошелся лондонский сезон, на горизонте появился Максимус Керби.

Поначалу граф не воспринял его как возможного претендента на руку Летти. Ему представили Керби в "Уайтсе". Знакомый пэр, говоря, как он полагал, почти шепотом, прокричал на всю комнату:

- Я хочу познакомить тебя с одним малым, Олдеберн! Собирается купить лошадей, чтобы забрать с собой на Восток. Богат, как Крез, и готов заплатить любые деньги, если ему что-то приглянулось!

Позже граф выяснил, что это было не совсем так. Максимус Керби вовсе не был простачком, как можно было заключить из слов его приятеля.

Несомненно, он был очень богат, но при этом отличался острым умом и не собирался бросать деньги на ветер. Он был готов переплатить за лучших графских лошадей, но в то же время категорически отклонял все предложения, которые казались ему недостаточно интересными.

Граф пригласил его в Олдеберн-парк посмотреть лошадей. И тут графиня натолкнула его на мысль, что Максимус Керби не только очень богатый, но и вполне презентабельный молодой человек.

- Могу сказать одно, - заметил граф, - может быть, в жилах Керби и не течет голубая кровь, но он из очень хорошей семьи, и вполне может сойти за джентльмена.

- Он и есть джентльмен! - твердо заявила графиня. - А если он немного эксцентричен, точнее экстравагантен, то это объясняется тем, что он очень долго жил на Востоке, и ни в коей мере не умаляет его достоинств, как будущего зятя.

- Вы хотите сказать?.. - недоверчиво начал граф.

- Я видела, как он смотрел на Летти вчера за обедом, - пояснила графиня. - Я думаю, Хьюго, что перед отъездом он попросит ее руки.

- Но в этом случае Летти придется жить за границей! - воскликнул граф. - Мне говорили, что у Керби огромные владения в Малайе.

- С тех пор, как десять лет тому назад открыли Суэцкий канал, - ответила графиня, - уже не требуется много времени, чтобы добраться до восточных колоний. Только на прошлой неделе лорд Эвон рассказывал, что до Индии можно теперь доплыть за двадцать пять дней!

- Он, безусловно, вполне представительный молодой человек, - медленно произнес граф, и было ясно, что говорил он вовсе не о лорде Эвоне.

- Лично я нахожу его обворожительным, - заметила графиня.

В лице матери Летти мистер Керби, несомненно, обрел надежного союзника. Разве можно было устоять перед его дерзкой и мужественной улыбкой, которая во все времена обладала неизъяснимой притягательностью для женщин?

Если представительницы слабого пола легко становились жертвами его обаяния, то у мужчин он пользовался популярностью, как непревзойденный спортсмен.

Свойственный ему шарм заставлял многих ревнивых мужей стискивать зубы, но его такт и манеры были безупречны. Появление в Олдеберн-парке такой яркой, исполненной жизненной энергии личности, как Максимус Керби, казалось дуновением свежего ветра.

Он купил не только лучших графских лошадей; к большой радости графа, он приобрел также несколько картин, лакированный шкафчик времен королевы Анны и множество книг из библиотеки, в которые граф не заглядывал ни разу с тех пор, как унаследовал титул и поместья.

Лишь Дорина после того, как он уехал, с ужасом оглядывала пустые книжные полки, понимая, что снова заполнить их им уже никогда не удастся.

Именно к Дорине, сидящей на противоположном конце стола, и обратилась Летти, надеясь найти поддержку.

- Ты же знаешь, Дорина, я не могу… выйти замуж, - жалобно, по-детски заговорила она. Ее глаза были полны слез, губы дрожали. - Заставь же папу понять, что я… не люблю мужчин. Я… боюсь их.

- Но мистер Керби не такой, как все, - ответила Дорина. - Вспомни, как он был добр с тобой, он подарил тебе замечательных длиннохвостых попугайчиков, и я уверена, что в Сингапуре ты сможешь держать у себя дома множество прелестных экзотических птиц. Ты только подумай, как это будет восхитительно!

- Я хочу, чтобы эти птички были у меня… здесь, - сказала Летти.

- Здесь для них слишком холодно, они умрут. Даже эти бедные попугайчики все время дрожат, как бы близко к камину мы ни ставили их клетку.

dom-knig.com

Читать Пышная свадьба - Картленд Барбара - Страница 1

Барбара Картленд

Пышная свадьба

От автора

Медицине известны случаи, когда теплый, влажный климат Южной Азии полностью излечивал больных экземой. Мне самой доводилось наблюдать такие чудесные исцеления в Сингапуре и Бангкоке.

Хотя Максимус Керби и Дорина — вымышленные персонажи, описание Сингапура и его истории достоверны, в том числе рассказ о нападении пиратов. Метод лечения при укусах змей, изложенный в романе, вплоть до недавнего времени применялся в разных странах, в том числе и в Англии.

Глава 1

1879

Граф Олдеберн поднял глаза от письма, которое он держал в руке, и на его лице расплылась довольная улыбка.

— Пришло, Элизабет! — воскликнул он.

Графиня, сидевшая на противоположном конце стола, взглянула на него с изумлением.

— Что именно? — осведомилась она.

— Письмо от Керби. Черт подери, вам отлично известно, что я жду его уже несколько недель!

— Да, конечно, Хьюго, и это скверно отразилось на ваших манерах. Что он пишет?

Граф снова взялся за письмо, и было очевидно, что каждое прочитанное слово приводило его в восторг. Наконец он сказал:

— Он предлагает Летти отплыть в следующем месяце в Сингапур на пассажирском пароходе «Осака» компании "Пенинсьюлар энд ориэнтал («Пенинсьюлар энд ориэнтал» — крупная английская судоходная компания. (Здесь и далее прим. пер.).) ".

— В Сингапур? — с ужасом воскликнула леди Летиция Берн.

Чашка задрожала у нее в руке, и она поставила ее на стол.

— В… Сингапур, папа? — повторила она. — Нет… нет… я не хочу!

— Послушай, Летти, — успокаивающе начал отец, — мы ведь уже это обсуждали. Ты говорила, что готова выйти замуж за Максимуса Керби.

— Но не… в Сингапуре, папа! Ты сказал, что он приедет… сюда. И потом… это было так… давно.

Ее голос упал до шепота, и огромные голубые глаза наполнились слезами.

— Я не хочу… выходить за него замуж, папа! Я вообще ни за кого… не хочу выходить замуж!

— Летти, ты сама отлично знаешь, что говоришь вздор! — вмешалась графиня.

Ее голос прозвучал холодно, но взгляд с тревогой остановился на младшей дочери.

— Но, Летти, когда Максимус Керби приезжал сюда, он тебе понравился, — сказал граф таким тоном, словно он разговаривал с ребенком.

— Он подарил мне… попугайчиков, — пробормотала Летти, и голос ее все еще дрожал, — и вообще он был… очень добр ко мне. Но я не хочу… выходить за него замуж… и я не хочу… уезжать из дому. Я хочу остаться с тобой, папа!

Граф уставился на свою дочь почти с комическим выражением отчаяния. Он не выносил слез, к тому же ему всегда было трудно в чем-либо отказывать Летти. Она была так прелестна, что сердиться на нее было трудно.

Леди Летиция Берн, без сомнения, была необычайно красива. Ее светлые волосы отливали золотом; нежный цвет лица, голубые глаза, обрамленные темными ресницами, и губки, похожие на розовый бутон, привели бы в восхищение художника.

Можно было бы ожидать, что леди Летиция, если и не станет звездой лондонского сезона, то, по крайней мере, все молодые люди графства будут лежать у ее ног. Но, хотя при ее появлении вокруг всегда собиралась толпа поклонников, она, тем не менее, быстро рассеивалась, и мужчины неизбежно отправлялись на поиски менее красивых, но более интересных молодых женщин.

В результате, после ее первого сезона в Лондоне, граф, который был очень неглупым человеком, вынужден был признать, что его младшая дочь навряд ли составит блестящую партию, на которую он так рассчитывал.

Оставалось только надеяться, что какой-нибудь престарелый пэр прельстится ее редкой красотой и сочтет, что она компенсирует почти зачаточное состояние ее интеллекта, но до сего времени эти надежды себя не оправдали.

— Беда не в том, что Летти нечего сказать, а в том, что она даже не умеет слушать! — жаловался жене граф после какого-то бала, на котором к концу вечера прелестная Летти не могла найти себе партнера.

— Я знаю, Хьюго, — ответила графиня. — Я объясняла ей тысячу раз, что мужчины любят, когда женщины внимательно слушают их и смеются над их шутками.

— Черт, о чем только она думает? — взорвался граф.

— Следите за своей речью, Хьюго! — упрекнула его графиня.

— Прошу прощения, дорогая, — сказал граф. — Но вы сами должны признать, что это невыносимо! Летти так красива, и я ожидал, что она легко найдет себе богатого мужа.

Графиня вздохнула. Нельзя было отрицать, что все они на это рассчитывали.

Их родовое поместье Олдеберн-парк было давным-давно заложено. Долги росли с каждым годом, и казалось, что единственное их достояние — это непревзойденная красота Летиции.

Когда они вернулись в деревню и граф с ужасом принялся подсчитывать, во что ему обошелся лондонский сезон, на горизонте появился Максимус Керби.

Поначалу граф не воспринял его как возможного претендента на руку Летти. Ему представили Керби в «Уайтсе». Знакомый пэр, говоря, как он полагал, почти шепотом, прокричал на всю комнату:

— Я хочу познакомить тебя с одним малым, Олдеберн! Собирается купить лошадей, чтобы забрать с собой на Восток. Богат, как Крез, и готов заплатить любые деньги, если ему что-то приглянулось!

Позже граф выяснил, что это было не совсем так. Максимус Керби вовсе не был простачком, как можно было заключить из слов его приятеля.

Несомненно, он был очень богат, но при этом отличался острым умом и не собирался бросать деньги на ветер. Он был готов переплатить за лучших графских лошадей, но в то же время категорически отклонял все предложения, которые казались ему недостаточно интересными.

Граф пригласил его в Олдеберн-парк посмотреть лошадей. И тут графиня натолкнула его на мысль, что Максимус Керби не только очень богатый, но и вполне презентабельный молодой человек.

— Могу сказать одно, — заметил граф, — может быть, в жилах Керби и не течет голубая кровь, но он из очень хорошей семьи, и вполне может сойти за джентльмена.

— Он и есть джентльмен! — твердо заявила графиня. — А если он немного эксцентричен, точнее экстравагантен, то это объясняется тем, что он очень долго жил на Востоке, и ни в коей мере не умаляет его достоинств, как будущего зятя.

— Вы хотите сказать?.. — недоверчиво начал граф.

— Я видела, как он смотрел на Летти вчера за обедом, — пояснила графиня. — Я думаю, Хьюго, что перед отъездом он попросит ее руки.

— Но в этом случае Летти придется жить за границей! — воскликнул граф. — Мне говорили, что у Керби огромные владения в Малайе.

— С тех пор, как десять лет тому назад открыли Суэцкий канал, — ответила графиня, — уже не требуется много времени, чтобы добраться до восточных колоний. Только на прошлой неделе лорд Эвон рассказывал, что до Индии можно теперь доплыть за двадцать пять дней!

— Он, безусловно, вполне представительный молодой человек, — медленно произнес граф, и было ясно, что говорил он вовсе не о лорде Эвоне.

— Лично я нахожу его обворожительным, — заметила графиня.

В лице матери Летти мистер Керби, несомненно, обрел надежного союзника. Разве можно было устоять перед его дерзкой и мужественной улыбкой, которая во все времена обладала неизъяснимой притягательностью для женщин?

Если представительницы слабого пола легко становились жертвами его обаяния, то у мужчин он пользовался популярностью, как непревзойденный спортсмен.

Свойственный ему шарм заставлял многих ревнивых мужей стискивать зубы, но его такт и манеры были безупречны. Появление в Олдеберн-парке такой яркой, исполненной жизненной энергии личности, как Максимус Керби, казалось дуновением свежего ветра.

Он купил не только лучших графских лошадей; к большой радости графа, он приобрел также несколько картин, лакированный шкафчик времен королевы Анны и множество книг из библиотеки, в которые граф не заглядывал ни разу с тех пор, как унаследовал титул и поместья.

online-knigi.com

Пышная свадьба читать онлайн, Барбара Картленд

Глава 1

1879

Граф Олдеберн поднял глаза от письма, которое он держал в руке, и на его лице расплылась довольная улыбка.

— Пришло, Элизабет! — воскликнул он.

Графиня, сидевшая на противоположном конце стола, взглянула на него с изумлением.

— Что именно? — осведомилась она.

— Письмо от Керби. Черт подери, вам отлично известно, что я жду его уже несколько недель!

— Да, конечно, Хьюго, и это скверно отразилось на ваших манерах. Что он пишет?

Граф снова взялся за письмо, и было очевидно, что каждое прочитанное слово приводило его в восторг. Наконец он сказал:

— Он предлагает Летти отплыть в следующем месяце в Сингапур на пассажирском пароходе «Осака» компании "Пенинсьюлар энд ориэнтал («Пенинсьюлар энд ориэнтал» — крупная английская судоходная компания. (Здесь и далее прим. пер.).) ".

— В Сингапур? — с ужасом воскликнула леди Летиция Берн.

Чашка задрожала у нее в руке, и она поставила ее на стол.

— В… Сингапур, папа? — повторила она. — Нет… нет… я не хочу!

— Послушай, Летти, — успокаивающе начал отец, — мы ведь уже это обсуждали. Ты говорила, что готова выйти замуж за Максимуса Керби.

— Но не… в Сингапуре, папа! Ты сказал, что он приедет… сюда. И потом… это было так… давно.

Ее голос упал до шепота, и огромные голубые глаза наполнились слезами.

— Я не хочу… выходить за него замуж, папа! Я вообще ни за кого… не хочу выходить замуж!

— Летти, ты сама отлично знаешь, что говоришь вздор! — вмешалась графиня.

Ее голос прозвучал холодно, но взгляд с тревогой остановился на младшей дочери.

— Но, Летти, когда Максимус Керби приезжал сюда, он тебе понравился, — сказал граф таким тоном, словно он разговаривал с ребенком.

— Он подарил мне… попугайчиков, — пробормотала Летти, и голос ее все еще дрожал, — и вообще он был… очень добр ко мне. Но я не хочу… выходить за него замуж… и я не хочу… уезжать из дому. Я хочу остаться с тобой, папа!

Граф уставился на свою дочь почти с комическим выражением отчаяния. Он не выносил слез, к тому же ему всегда было трудно в чем-либо отказывать Летти. Она была так прелестна, что сердиться на нее было трудно.

Леди Летиция Берн, без сомнения, была необычайно красива. Ее светлые волосы отливали золотом; нежный цвет лица, голубые глаза, обрамленные темными ресницами, и губки, похожие на розовый бутон, привели бы в восхищение художника.

Можно было бы ожидать, что леди Летиция, если и не станет звездой лондонского сезона, то, по крайней мере, все молодые люди графства будут лежать у ее ног. Но, хотя при ее появлении вокруг всегда собиралась толпа поклонников, она, тем не менее, быстро рассеивалась, и мужчины неизбежно отправлялись на поиски менее красивых, но более интересных молодых женщин.

В результате, после ее первого сезона в Лондоне, граф, который был очень неглупым человеком, вынужден был признать, что его младшая дочь навряд ли составит блестящую партию, на которую он так рассчитывал.

Оставалось только надеяться, что какой-нибудь престарелый пэр прельстится ее редкой красотой и сочтет, что она компенсирует почти зачаточное состояние ее интеллекта, но до сего времени эти надежды себя не оправдали.

— Беда не в том, что Летти нечего сказать, а в том, что она даже не умеет слушать! — жаловался жене граф после какого-то бала, на котором к концу вечера прелестная Летти не могла найти себе партнера.

— Я знаю, Хьюго, — ответила графиня. — Я объясняла ей тысячу раз, что мужчины любят, когда женщины внимательно слушают их и смеются над их шутками.

— Черт, о чем только она думает? — взорвался граф.

— Следите за своей речью, Хьюго! — упрекнула его графиня.

— Прошу прощения, дорогая, — сказал граф. — Но вы сами должны признать, что это невыносимо! Летти так красива, и я ожидал, что она легко найдет себе богатого мужа.

Графиня вздохнула. Нельзя было отрицать, что все они на это рассчитывали.

Их родовое поместье Олдеберн-парк было давным-давно заложено. Долги росли с каждым годом, и казалось, что единственное их достояние — это непревзойденная красота Летиции.

Когда они вернулись в деревню и граф с ужасом принялся подсчитывать, во что ему обошелся лондонский сезон, на горизонте появился Максимус Керби.

Поначалу граф не воспринял его как возможного претендента на руку Летти. Ему представили Керби в «Уайтсе». Знакомый пэр, говоря, как он полагал, почти шепотом, прокричал на всю комнату:

— Я хочу познакомить тебя с одним малым, Олдеберн! Собирается купить лошадей, чтобы забрать с собой на Восток. Богат, как Крез, и готов заплатить любые деньги, если ему что-то приглянулось!

Позже граф выяснил, что это было не совсем так. Максимус Керби вовсе не был простачком, как можно было заключить из слов его приятеля.

Несомненно, он был очень богат, но при этом отличался острым умом и не собирался бросать деньги на ветер. Он был готов переплатить за лучших графских лошадей, но в то же время категорически отклонял все предложения, которые казались ему недостаточно интересными.

Граф пригласил его в Олдеберн-парк посмотреть лошадей. И тут графиня натолкнула его на мысль, что Максимус Керби не только очень богатый, но и вполне презентабельный молодой человек.

— Могу сказать одно, — заметил граф, — может быть, в жилах Керби и не течет голубая кровь, но он из очень хорошей семьи, и вполне может сойти за джентльмена.

— Он и есть джентльмен! — твердо заявила графиня. — А если он немного эксцентричен, точнее экстравагантен, то это объясняется тем, что он очень долго жил на Востоке, и ни в коей мере не умаляет его достоинств, как будущего зятя.

— Вы хотите сказать?.. — недоверчиво начал граф.

— Я видела, как он смотрел на Летти вчера за обедом, — пояснила графиня. — Я думаю, Хьюго, что перед отъездом он попросит ее руки.

— Но в этом случае Летти придется жить за границей! — воскликнул граф. — Мне говорили, что у Керби огромные владения в Малайе.

— С тех пор, как десять лет тому назад открыли Суэцкий канал, — ответила графиня, — уже не требуется много времени, чтобы добраться до восточных колоний. Только на прошлой неделе лорд Эвон рассказывал, что до Индии можно теперь доплыть за двадцать пять дней!

— Он, безусловно, вполне представительный молодой человек, — медленно произнес граф, и было ясно, что говорил он вовсе не о лорде Эвоне.

— Лично я нахожу его обворожительным, — заметила графиня.

В лице матери Летти мистер Керби, несомненно, обрел надежного союзника. Разве можно было устоять перед его дерзкой и мужественной улыбкой, которая во все времена обладала неизъяснимой притягательностью для женщин?

Если представительницы слабого пола легко становились жертвами его обаяния, то у мужчин он пользовался популярностью, как непревзойденный спортсмен.

Свойственный ему шарм заставлял многих ревнивых мужей стискивать зубы, но его такт и манеры были безупречны. Появление в Олдеберн-парке такой яркой, исполненной жизненной энергии личности, как Максимус Керби, казалось дуновением свежего ветра.

Он купил не только лучших графских лошадей; к большой радости графа, он приобрел также несколько картин, лакированный шкафчик времен королевы Анны и множество книг из библиотеки, в которые граф не заглядывал ни разу с тех пор, как унаследовал титул и поместья.

Лишь Дорина после того, как он уехал, с ужасом оглядывала пустые книжные полки, понимая, что снова заполнить их им уже никогда не удастся.

Именно к Дорине, сидящей на противоположном конце стола, и обратилась Летти, надеясь найти поддержку.

— Ты же знаешь, Дорина, я не могу… выйти замуж, — жалобно, по-детски заговорила она. Ее глаза были полны слез, губы дрожали. — Заставь же папу понять, что я… не люблю мужчин. Я… боюсь их.

— Но мистер Керби не такой, как все, — ответила Дорина. — Вспомни, как он был добр с тобой, он подарил тебе замечательных длиннохвостых попугайчиков, и я уверена, что в Сингапуре ты сможешь держать у себя дома множество прелестных экзотических птиц. Ты только подумай, как это будет восхитительно!

— Я хочу, чтобы эти птички были у меня… здесь, — сказала Летти.

— Здесь для них слишком холодно, они умрут. Даже эти бедные попугайчики все время дрожат, как бы близко к камину мы ни ставили их клетку.

Дорина говорила твердым голосом, пытаясь убедить сестру. Но Летиция, уставившаяся на нее широко раскрытыми глазами, казалась воплощением безысходного отчаяния.

Она была одной из немногих, кто спокойно смотрел прямо в лицо Дорине. Вероятно, это объяснялось тем, что Летти была слишком поглощена собой, и просто не обращала внимания на то, как выглядит ее сестра.

Даже постороннему взгляду было заметно, что граф, разговаривая со старшей дочерью, всегда опускал глаза.

Дорина уже привыкла, что люди, обращаясь к ней, смотрят в сторону. В двадцать один год она смирилась с мыслью, что никогда не выйдет замуж. Но в то же время ей было больно слышать, как Летиция, которая была так красива, постоянно повторяла, что она боится мужчин.

Дорине же редко предоставлялась возможность беседовать с кем-нибудь из мужчин, помимо ее отца и слуг. С раннего детства она страдала кожным заболеванием, в результате которого ее лицо, руки и ноги были покрыты безобразными струпьями. Ей нетрудно было спрятать под одеждой запястья ...

knigogid.ru

Читать книгу Пышная свадьба Барбары Картленд : онлайн чтение

Барбара Картленд

Пышная свадьба

От автора

Медицине известны случаи, когда теплый, влажный климат Южной Азии полностью излечивал больных экземой. Мне самой доводилось наблюдать такие чудесные исцеления в Сингапуре и Бангкоке.

Хотя Максимус Керби и Дорина – вымышленные персонажи, описание Сингапура и его истории достоверны, в том числе рассказ о нападении пиратов. Метод лечения при укусах змей, изложенный в романе, вплоть до недавнего времени применялся в разных странах, в том числе и в Англии.

Глава 1

1879

Граф Олдеберн поднял глаза от письма, которое он держал в руке, и на его лице расплылась довольная улыбка.

– Пришло, Элизабет! – воскликнул он.

Графиня, сидевшая на противоположном конце стола, взглянула на него с изумлением.

– Что именно? – осведомилась она.

– Письмо от Керби. Черт подери, вам отлично известно, что я жду его уже несколько недель!

– Да, конечно, Хьюго, и это скверно отразилось на ваших манерах. Что он пишет?

Граф снова взялся за письмо, и было очевидно, что каждое прочитанное слово приводило его в восторг. Наконец он сказал:

– Он предлагает Летти отплыть в следующем месяце в Сингапур на пассажирском пароходе «Осака» компании "Пенинсьюлар энд ориэнтал («Пенинсьюлар энд ориэнтал» – крупная английская судоходная компания. (Здесь и далее прим. пер.).) ".

– В Сингапур? – с ужасом воскликнула леди Летиция Берн.

Чашка задрожала у нее в руке, и она поставила ее на стол.

– В… Сингапур, папа? – повторила она. – Нет… нет… я не хочу!

– Послушай, Летти, – успокаивающе начал отец, – мы ведь уже это обсуждали. Ты говорила, что готова выйти замуж за Максимуса Керби.

– Но не… в Сингапуре, папа! Ты сказал, что он приедет… сюда. И потом… это было так… давно.

Ее голос упал до шепота, и огромные голубые глаза наполнились слезами.

– Я не хочу… выходить за него замуж, папа! Я вообще ни за кого… не хочу выходить замуж!

– Летти, ты сама отлично знаешь, что говоришь вздор! – вмешалась графиня.

Ее голос прозвучал холодно, но взгляд с тревогой остановился на младшей дочери.

– Но, Летти, когда Максимус Керби приезжал сюда, он тебе понравился, – сказал граф таким тоном, словно он разговаривал с ребенком.

– Он подарил мне… попугайчиков, – пробормотала Летти, и голос ее все еще дрожал, – и вообще он был… очень добр ко мне. Но я не хочу… выходить за него замуж… и я не хочу… уезжать из дому. Я хочу остаться с тобой, папа!

Граф уставился на свою дочь почти с комическим выражением отчаяния. Он не выносил слез, к тому же ему всегда было трудно в чем-либо отказывать Летти. Она была так прелестна, что сердиться на нее было трудно.

Леди Летиция Берн, без сомнения, была необычайно красива. Ее светлые волосы отливали золотом; нежный цвет лица, голубые глаза, обрамленные темными ресницами, и губки, похожие на розовый бутон, привели бы в восхищение художника.

Можно было бы ожидать, что леди Летиция, если и не станет звездой лондонского сезона, то, по крайней мере, все молодые люди графства будут лежать у ее ног. Но, хотя при ее появлении вокруг всегда собиралась толпа поклонников, она, тем не менее, быстро рассеивалась, и мужчины неизбежно отправлялись на поиски менее красивых, но более интересных молодых женщин.

В результате, после ее первого сезона в Лондоне, граф, который был очень неглупым человеком, вынужден был признать, что его младшая дочь навряд ли составит блестящую партию, на которую он так рассчитывал.

Оставалось только надеяться, что какой-нибудь престарелый пэр прельстится ее редкой красотой и сочтет, что она компенсирует почти зачаточное состояние ее интеллекта, но до сего времени эти надежды себя не оправдали.

– Беда не в том, что Летти нечего сказать, а в том, что она даже не умеет слушать! – жаловался жене граф после какого-то бала, на котором к концу вечера прелестная Летти не могла найти себе партнера.

– Я знаю, Хьюго, – ответила графиня. – Я объясняла ей тысячу раз, что мужчины любят, когда женщины внимательно слушают их и смеются над их шутками.

– Черт, о чем только она думает? – взорвался граф.

– Следите за своей речью, Хьюго! – упрекнула его графиня.

– Прошу прощения, дорогая, – сказал граф. – Но вы сами должны признать, что это невыносимо! Летти так красива, и я ожидал, что она легко найдет себе богатого мужа.

Графиня вздохнула. Нельзя было отрицать, что все они на это рассчитывали.

Их родовое поместье Олдеберн-парк было давным-давно заложено. Долги росли с каждым годом, и казалось, что единственное их достояние – это непревзойденная красота Летиции.

Когда они вернулись в деревню и граф с ужасом принялся подсчитывать, во что ему обошелся лондонский сезон, на горизонте появился Максимус Керби.

Поначалу граф не воспринял его как возможного претендента на руку Летти. Ему представили Керби в «Уайтсе». Знакомый пэр, говоря, как он полагал, почти шепотом, прокричал на всю комнату:

– Я хочу познакомить тебя с одним малым, Олдеберн! Собирается купить лошадей, чтобы забрать с собой на Восток. Богат, как Крез, и готов заплатить любые деньги, если ему что-то приглянулось!

Позже граф выяснил, что это было не совсем так. Максимус Керби вовсе не был простачком, как можно было заключить из слов его приятеля.

Несомненно, он был очень богат, но при этом отличался острым умом и не собирался бросать деньги на ветер. Он был готов переплатить за лучших графских лошадей, но в то же время категорически отклонял все предложения, которые казались ему недостаточно интересными.

Граф пригласил его в Олдеберн-парк посмотреть лошадей. И тут графиня натолкнула его на мысль, что Максимус Керби не только очень богатый, но и вполне презентабельный молодой человек.

– Могу сказать одно, – заметил граф, – может быть, в жилах Керби и не течет голубая кровь, но он из очень хорошей семьи, и вполне может сойти за джентльмена.

– Он и есть джентльмен! – твердо заявила графиня. – А если он немного эксцентричен, точнее экстравагантен, то это объясняется тем, что он очень долго жил на Востоке, и ни в коей мере не умаляет его достоинств, как будущего зятя.

– Вы хотите сказать?.. – недоверчиво начал граф.

– Я видела, как он смотрел на Летти вчера за обедом, – пояснила графиня. – Я думаю, Хьюго, что перед отъездом он попросит ее руки.

– Но в этом случае Летти придется жить за границей! – воскликнул граф. – Мне говорили, что у Керби огромные владения в Малайе.

– С тех пор, как десять лет тому назад открыли Суэцкий канал, – ответила графиня, – уже не требуется много времени, чтобы добраться до восточных колоний. Только на прошлой неделе лорд Эвон рассказывал, что до Индии можно теперь доплыть за двадцать пять дней!

– Он, безусловно, вполне представительный молодой человек, – медленно произнес граф, и было ясно, что говорил он вовсе не о лорде Эвоне.

– Лично я нахожу его обворожительным, – заметила графиня.

В лице матери Летти мистер Керби, несомненно, обрел надежного союзника. Разве можно было устоять перед его дерзкой и мужественной улыбкой, которая во все времена обладала неизъяснимой притягательностью для женщин?

Если представительницы слабого пола легко становились жертвами его обаяния, то у мужчин он пользовался популярностью, как непревзойденный спортсмен.

Свойственный ему шарм заставлял многих ревнивых мужей стискивать зубы, но его такт и манеры были безупречны. Появление в Олдеберн-парке такой яркой, исполненной жизненной энергии личности, как Максимус Керби, казалось дуновением свежего ветра.

Он купил не только лучших графских лошадей; к большой радости графа, он приобрел также несколько картин, лакированный шкафчик времен королевы Анны и множество книг из библиотеки, в которые граф не заглядывал ни разу с тех пор, как унаследовал титул и поместья.

Лишь Дорина после того, как он уехал, с ужасом оглядывала пустые книжные полки, понимая, что снова заполнить их им уже никогда не удастся.

Именно к Дорине, сидящей на противоположном конце стола, и обратилась Летти, надеясь найти поддержку.

– Ты же знаешь, Дорина, я не могу… выйти замуж, – жалобно, по-детски заговорила она. Ее глаза были полны слез, губы дрожали. – Заставь же папу понять, что я… не люблю мужчин. Я… боюсь их.

– Но мистер Керби не такой, как все, – ответила Дорина. – Вспомни, как он был добр с тобой, он подарил тебе замечательных длиннохвостых попугайчиков, и я уверена, что в Сингапуре ты сможешь держать у себя дома множество прелестных экзотических птиц. Ты только подумай, как это будет восхитительно!

– Я хочу, чтобы эти птички были у меня… здесь, – сказала Летти.

– Здесь для них слишком холодно, они умрут. Даже эти бедные попугайчики все время дрожат, как бы близко к камину мы ни ставили их клетку.

Дорина говорила твердым голосом, пытаясь убедить сестру. Но Летиция, уставившаяся на нее широко раскрытыми глазами, казалась воплощением безысходного отчаяния.

Она была одной из немногих, кто спокойно смотрел прямо в лицо Дорине. Вероятно, это объяснялось тем, что Летти была слишком поглощена собой, и просто не обращала внимания на то, как выглядит ее сестра.

Даже постороннему взгляду было заметно, что граф, разговаривая со старшей дочерью, всегда опускал глаза.

Дорина уже привыкла, что люди, обращаясь к ней, смотрят в сторону. В двадцать один год она смирилась с мыслью, что никогда не выйдет замуж. Но в то же время ей было больно слышать, как Летиция, которая была так красива, постоянно повторяла, что она боится мужчин.

Дорине же редко предоставлялась возможность беседовать с кем-нибудь из мужчин, помимо ее отца и слуг. С раннего детства она страдала кожным заболеванием, в результате которого ее лицо, руки и ноги были покрыты безобразными струпьями. Ей нетрудно было спрятать под одеждой запястья и ноги, кожа на которых временами была содрана почти до мяса, но обезображенной верхней губы и красных шелушащихся пятен, которые покрывали ее лоб и подбородок, скрыть было нельзя.

Сначала доктора, которым ее показывала графиня, заявляли, что это обычные явления, свойственные подростковому периоду.

– У многих девочек в переходном возрасте очень плохой цвет лица, – говорили они и прописывали разнообразные лосьоны и мази, которые не помогали, а лишь сильнее раздражали кожу.

Когда Дорине исполнилось семнадцать лет, графиня была в отчаянии. Пора было представлять Дорину ко двору, начинать вывозить ее в свет, давать для нее бал в Олдеберн-парке.

Однако какой был смысл тратить столько денег на девушку, при виде которой люди содрогались если не от отвращения, то от жалости? К тому же многие считали, что ее болезнь заразна, хотя доктора решительно отвергали это предположение.

– Но как мы можем объяснить людям, что эта болезнь не заразна? – спрашивала Дорина. – Разве что повесить мне плакат на грудь.

Никто ничем не мог помочь, и в конце концов Дорина решила, что не стоит навязывать свое общество людям, которые этого не хотят.

– Забудь обо мне, мама, – сказала он матери, – и лучше прибереги деньги для Летти. Она обещает стать настоящей красавицей, а я все равно буду выглядеть ужасно, как бы ты ни старалась.

Это было правдой, хотя графиня и не хотела этого признавать. Нарядные платья и элегантные шляпки, казалось, лишь подчеркивали уродство Дорины, и в конце концов все вынуждены были смириться с неизбежным.

Дорина осталась дома и редко покидала Олдеберн-парк, за исключением тех случаев, когда ей приходилось сопровождать Летти, которая всегда цеплялась за сестру и отказывалась выезжать из дому без нее.

Объяснялось ли это ее тактом или застенчивостью, но Дорина старалась не навязывать свое общество окружающим, полагая, что им это будет неприятно. Такое поведение превратилось в привычку, и со временем его стали воспринимать, как само собой разумеющееся.

Она часто сопровождала Летти на балы или приемы, потому что в противном случае та вообще отказывалась куда-либо ехать. Но у самых дверей Дорина незаметно исчезала.

Она умело вела хозяйство в Олдеберн-парке, никогда не показываясь на глаза, если в доме были гости.

Частенько с горькой усмешкой Дорина говорила себе, что она похожа на одно из тех привидений, которые, по преданию, частенько появлялись на главной лестнице и в дальнем крыле дома. Но, в отличие от привидений, она приносила немало пользы.

– О, спросите у Дорины, – частенько отвечал граф. – Она знает, что нужно делать.

– По поводу меню обращайтесь к леди Дорине, – говорила графиня повару. – Вы же знаете, что я никогда не могу запомнить названия этих новомодных блюд.

– Мне нужна Дорина! Где она? Она нужна мне! – без конца требовала Летти.

Только Дорине удавалось привести ее в хорошее расположение духа, заставить вовремя спуститься к обеду или так искусно уложить ее волосы, что им не нужны были услуги парикмахера.

В течение всего прошлого года именно Дорина всячески старалась сделать мысль о предстоящем замужестве привлекательной для Летти, представить его как радостное, захватывающее событие.

– Ты только подумай, как замечательно жить там, где всегда светит солнце! – уговаривала она ее в серые, пасмурные дни. – Представь себе, какие в Сингапуре необыкновенные цветы! У тебя будет сад, где будут расти одни орхидеи! А какие там замечательные птички, Летти, с ярким, блестящим оперением. Они тебе очень понравятся.

«Я так и знала, что папа обрушит на Летти эти новости без всякой подготовки и расстроит ее», – думала теперь Дорина.

– Я никуда не поеду… – между тем жалобно причитала Летти. – Я хочу остаться… здесь с Дориной, и с тобой, папа. Я так люблю вас! Я очень счастлива дома. Я не хочу замуж!

– Но Летти, представь, какие у тебя будут сказочные туалеты, – уговаривал ее граф, – а какие драгоценности! Максимус Керби имеет возможность подарить тебе гораздо более крупные бриллианты, чем те, которые я покупал твоей маме. А какой на Востоке жемчуг! И, говорят, он там не так дорого стоит.

– Я не люблю жемчуг, – надулась Летти.

Граф безнадежно посмотрел на жену.

– Мне кажется, Хьюго, нам лучше предоставить Дорине рассказать Летти о предстоящем путешествии, – дипломатично заметила графиня.

– Мне нужно послать Керби телеграмму, – сказал граф. – Он рассчитывает, что Летти отплывет десятого января.

– Я никуда не поеду! – решительно заявила Летти, неожиданно вскочив с места. – Я никуда не поеду! Я останусь здесь! Вы меня не любите… я вам не нужна… но я все равно никуда не поеду… что бы вы ни говорили!

Она разразилась громкими рыданиями и выбежала из комнаты, двигаясь при этом с такой грацией, что ее отец посмотрел ей вслед скорее с восхищением, чем с досадой.

– Ты должна уговорить ее, Дорина, – сказал он наконец.

– Неужели мистер Керби рассчитывает, что Летти отправится в Сингапур одна? – спросила графиня.

– Конечно, нет, – ответил граф. – Он пишет, что мы, по всей вероятности, захотим, чтобы Летти сопровождала компаньонка, а он, со своей стороны, договорился с леди Энсон, женой губернатора Пенанга (Пенанг – сетлмент (колониальное владение Великобритании) в Малайе.) , которая плывет на том же пароходе, чтобы она присмотрела за Летти.

– Компаньонка! – воскликнула графиня. – Где мы ее найдем? Такую, которая понравилась бы Летти и согласилась бы отправиться в Сингапур?

– Ну, можно же найти кого-нибудь, – раздраженно произнес граф.

– Конечно, можно, – согласилась графиня, – но я не представляю, где искать. Мистер Керби готов оплатить проезд горничной?

Граф снова заглянул в письмо.

– Да, он пишет, что опытная китайская служанка уже выехала из Сингапура. Он договорился с пароходной компанией, что, когда Летти ступит на борт «Осаки» в Тилбери, та уже будет ждать ее там.

– Должна признать, он очень внимателен, – слегка успокоившись, произнесла графиня.

– Тем более, что посылать одну из наших горничных было бы не совсем удобно для нас, – сказал граф. – К тому же, все равно Летти придется привыкать к китайским слугам.

– Говорят, они превосходны, – с оттенком зависти заметила графиня. – Честные, трудолюбивые, преданные.

– В таком случае, проблема с горничной решена, – сказал граф. – Однако как быть с компаньонкой? Совершенно очевидно, что кто-то должен постоянно находиться рядом с Летти, чтобы поддерживать ее в хорошем расположении духа.

– Придется ехать мне, папа, – тихо сказала Дорина.

Граф, казалось, был крайне изумлен.

– Тебе, Дорина? Но это будет…

Он замолчал, как бы пытаясь подобрать нужное слово.

– …неловко, – закончила за него его дочь. – Разумеется, папа, если я поеду, как леди Дорина . Но я не хочу этого делать. Я выдам себя за компаньонку Летти, и никто не будет знать, что на самом деле я ее сестра.

Наступило молчание, пока ее родители пытались освоиться с этой мыслью, а потом Дорина сказала:

– Как только Летти благополучно выйдет замуж, я вернусь.

– Одна, на корабле? – воскликнула графиня.

– Со мной ничего не случится, – заверила ее Дорина с горькой усмешкой.

– Да, да, конечно, – неловко пробормотал граф. – В то же время, такое поведение сочтут весьма странным для дочери графа.

– Никто и не узнает, что я твоя дочь, – успокоила его Дорина. – Я буду называть себя «мисс Такая-то». Сойдет любое достаточно распространенное имя. Я смогу поддерживать у Летти хорошее настроение. А если я не поеду с ней, сомневаюсь, что, прибыв к месту назначения, она согласится выйти замуж за мистера Керби.

Последовало молчание, словно все трое одновременно вспомнили, какой упрямой и несговорчивой может быть Летти, если ей вздумается.

Ее страх перед замужеством был следствием одного печального эпизода, который произошел двумя годами раньше.

Летти была изумительно красива, и граф, которому очень хотелось похвастать дочерью, взял ее с собой на охотничий бал, когда ей не было еще шестнадцати.

В этом не было ничего странного, потому что многие молоденькие участницы охоты присутствовали на этом балу, хотя официально они еще не выезжали в свет. Среди них было несколько девушек того же возраста, что и Летти.

В новом туалете, выписанном из Лондона, с венком из роз в волосах, Летти затмила всех присутствующих женщин, независимо от их возраста.

На балу, как обычно, царила атмосфера непринужденного веселья, и граф так увлекся разговорами об охоте и скачках со своими приятелями, что, когда жена предложила ему ехать домой, категорически отказался.

Графиня никак не могла вспомнить впоследствии, каким образом получилось так, что Летти потерялась в толпе, и один подвыпивший молодой повеса поцеловал ее.

В его оправдание можно сказать, что Летти лишь смотрела на него ничего не выражающим взглядом и не протестовала, когда он стал проявлять большую настойчивость. Ему казалось, что она благосклонно принимает его ухаживания.

Он не мог знать, что она и не подозревает о его намерениях. На самом деле, поначалу она даже не понимала, о чем он ей говорит, а потом была так парализована страхом, что не могла ни двинуться с места, ни крикнуть.

Он страстно поцеловал ее, а когда выпустил из своих объятий, она упала в глубокий обморок.

Тут же разыскали графиню, которая, выслушав несвязные извинения, увезла домой Летти, бывшую в полубессознательном состоянии, и сдала ее на руки Дорине.

Если любая другая девушка легко забыла бы этот эпизод или со временем превратила его в шутку, то в душе Летти он оставил неизгладимый след. С той поры она в ужасе шарахалась от самых тихих и благовоспитанных молодых людей, опасаясь, что они набросятся на нее.

– Напрасно ты боишься его, – обычно говорила Дорина о том или ином их знакомом. – Он скромнейший человек.

– Я не хочу… танцевать с ним, – отвечала Летти. – Я не люблю, когда мужчины дотрагиваются до меня.

– Но Летти, дорогая, они не сделают тебе ничего плохого.

– Они смотрят на меня! Они… говорят разные вещи, – возражала Летти.

– Но они просто отдают должное твоей красоте, – объясняла Дорина. – Тебе ведь нравится быть красивой, Летти, ты сама это знаешь!

– Мне нравится, когда вы с папой считаете меня красивой. Но я не хочу, чтобы мужчины так смотрели на меня.

– Дорина, это просто нелепо! – не раз говорила графиня старшей дочери. – Ей давно пора забыть весь этот детский вздор!

– Нужно дать ей время, – успокаивающе отвечала Дорина.

Но сама она отлично понимала, что с возрастом Летти не стала чувствовать себя непринужденнее в обществе мужчин – скорее наоборот.

– Неужели Летти на самом деле откажется выйти замуж за Керби? – раздраженно спросил граф.

– Ты слышал, что она сказала, папа, – ответила Дорина.

– Но она этого не сделает! – твердо сказал граф. – На этот раз я вынужден буду настоять на своем. Девушки выходят замуж за того, за кого их выдают, и здесь не может быть никаких возражений.

Он помолчал немного и добавил:

– Только на той неделе герцог рассказывал мне, что он не позволяет никаких вольностей своим дочерям, а у него их семь! Он всех их выдал замуж за состоятельных дворян, и я готов поспорить, ему не приходилось терпеть подобные выходки.

– Беда в том, Хьюго, что вы баловали Летти с самого раннего детства, – упрекнула его графиня.

– Черт побери! Как мог я предполагать, что она вырастет такой странной? – взорвался граф.

Он встал из-за стола, с грохотом отодвинув стул.

– Один Бог знает, – бушевал он, – как это печально – не иметь сына и наследника! Но иметь двух дочерей со странностями – это уже слишком для простого смертного!

– Ну знаете, Хьюго! – запротестовала графиня. – Как можете вы говорить так о бедняжке Дорине?

Граф бросил взгляд на старшую дочь, но прежде, чем он успел ответить, Дорина поспешно сказала:

– Ничего, папа, я понимаю. Ты задолжал мистеру Керби, не так ли? Поэтому Летти должна будет выйти за него замуж.

– Хьюго! – вскричала графиня. – Это правда?

Граф отошел к камину, в котором весело потрескивали дрова.

– Ну… сказать по правде, дорогая… – начал он.

– Как вы могли? – перебила его графиня: – Взять у него деньги еще до того, как Летти надела его кольцо на палец! Это слишком унизительно!

– Я был на мели, – ответил граф. – А так как он забрал шесть моих лучших лошадей, мне нужно было достать хоть немного денег.

– А куда подевались деньги, которые он заплатил вам за лошадей? – воскликнула графиня.

– Вы еще спрашиваете! – с горечью сказал граф. – У ворот толпились кредиторы, о чем вы, несомненно, знали бы, если бы когда-нибудь слушали то, что я вам рассказываю. Я оказался перед выбором – либо пустить дом с молотка, либо обратиться к Керби за деньгами.

Графиня поджала губы. Она, несомненно, была красива, но выглядела чересчур холодной и строгой. Теперь же ее черты приобрели особую суровость, и она резко спросила:

– Сколько же вы заняли, рассчитывая, что, став вашим зятем, Керби не потребует вернуть долг?

Последовало неловкое молчание, а потом граф ответил:

– Если хотите знать правду, десять тысяч фунтов!

У графини вырвалось восклицание ужаса. Затем, не сказав ни слова, она встала и быстро вышла из комнаты.

Дорина взглянула на отца.

– Прости, папа. Мне не следовало начинать этот разговор.

– У меня не было другого выхода, Дорина, – объяснил граф. – Накопилось столько долгов, а Керби был только рад дать мне денег в обмен на обещание, что Летти выйдет за него замуж.

Дорина вздохнула.

– Если она теперь откажется, папа, тебе придется возвратить ему долг.

– Но ты же знаешь не хуже меня, что я не могу этого сделать. Ты регулярно просматриваешь все счета. Наше положение для тебя не секрет.

– Да, я все знаю, папа, и я понимаю, что тебе больше неоткуда было взять эти десять тысяч фунтов, разве что продать дом и оставшиеся семейные портреты.

– Сомневаюсь, что даже таким образом я смог бы набрать нужную сумму, – уныло ответил граф.

– Пожалуй, ты прав, – снова вздохнула Дорина.

Граф отошел от камина к окну и выглянул в сад, занесенный снегом.

– Я надеялся, что, когда Летти выйдет замуж, – сказал он, – я смогу покупать для Керби лошадей и отправлять их в Сингапур – или что-либо еще, что его заинтересует. Он достаточно богат, чтобы дать мне возможность немного зарабатывать на этих сделках, а для меня это было бы большим подспорьем.

– Я понимаю, папа, – ответила Дорина. – Поэтому нам надо во что бы то ни стало убедить Летти выйти за него замуж. Я не хотела говорить этого в присутствии мамы, но Летти не раз клялась мне, что она скорее умрет, чем позволит мужчине дотронуться до себя, кем бы он ни был.

– Бог мой! – вырвалось у графа. – Мне следовало бы убить того негодяя, который поцеловал ее тогда.

– Если уж быть совсем честными, – тихо проговорила Дорина, – мы оба понимаем, что, если бы не он, так был бы кто-нибудь другой. Просто Летти не похожа на других девушек.

– Но она так красива, Дорина. Самое прелестное создание, которое только можно представить. Неужели она лишена нормальных человеческих чувств? Женщины хотят, чтобы их любили. Они хотят выйти замуж.

– Не все женщины.

– Когда она свыкнется с этой мыслью, она будет даже довольна, – сказал граф, словно уговаривая самого себя. – Все, что от тебя требуется, Дорина, – это убедить ее, что Керби будет с ней добр и ласков. И внушить ему, что с ней ему нужно быть особенно внимательным и терпеливым.

Он помолчал минуту, а потом добавил:

– Разумеется, я рассчитывал, что он приедет сюда. Я сам собирался поговорить с ним об этом.

– Папа, а почему ты сам не хочешь поехать в Сингапур с Летти? – спросила Дорина.

– По двум причинам, – ответил граф. – Во-первых, Керби не оплачивает мой проезд, а во-вторых, через месяц начинаются скачки, и ты сама понимаешь, что я должен присутствовать на весеннем гандикапе.

– Да, конечно, – согласилась Дорина. – А посылать маму нет смысла. Она совершенно не в состоянии сносить выходки Летти.

– Должен признать, что Летти способна вывести из себя даже святого, – заметил граф. – Лишь ты, Дорина, умудряешься как-то справляться с ней.

– Значит, ты согласен, чтобы я ехала с ней в Сингапур?

– У меня нет выбора, хотя видит Бог, нам будет нелегко без тебя обходиться.

В последующие недели Дорина убедилась в правоте этих слов.

Ей столько всего нужно было успеть сделать до отъезда. Подчас она отправлялась спать до того уставшая, что была не в состоянии даже думать о чем-либо.

Мало того, что ей необходимо было поддерживать Летти в хорошем расположении духа. Дорине пришлось также заняться покупкой приданого. К тому же нужно было перепоручить кому-то все домашние дела, которые обычно лежали на ее плечах. Слуги же были либо недовольны тем, что им придется выполнять больше работы, либо боялись возросшей ответственности.

Дорина спланировала все до мельчайших деталей.

– Меня будут звать мисс Хайд, – сообщила она отцу. – И поскольку я буду выступать в роли компаньонки, мне лучше казаться постарше, чем я есть на самом деле. Хотя в любом случае вряд ли кто-нибудь обратит на меня внимание.

Граф не возражал, и она продолжала:

– Я заказала себе несколько новых платьев, и тебе придется заплатить за них. Они все серого цвета – приятного серебристого оттенка. Я хочу по возможности быть незаметной, в то время как туалеты Летти будут очень ярких цветов, которые ей так идут.

– Делай, что хочешь, Дорина, – ответил граф. – Честно говоря, тебе не нужно особенно экономить, так как Керби прислал мне чек на расходы. А поскольку проезд он уже оплатил, у нас осталось достаточно денег.

– О папа, и ты молчал! – укоризненно сказала Дорина.

Граф смутился.

– Я не хотел, чтобы твоя мама знала об этом, – признался он. – Она всегда очень недовольна, если я у кого-нибудь занимаю деньги, а теперь, когда она знает, сколько я уже задолжал Керби, у меня не хватает духу признаться, что я взял присланный им чек.

– Тогда лучше не беспокоить маму, – согласилась Дорина.

Граф положил руку ей на плечо.

– Ты славная девочка, Дорина, и гораздо более рассудительная, чем многие молодые люди. Какая жалость, что…

Он оставил фразу незаконченной. Дорина знала, как он переживает, что у него всего лишь две дочери, к тому же обе принесли ему лишь разочарования.

Этой ночью у себя в спальне она пристально посмотрела в зеркало, и вид безобразных пятен на верхней губе и на лбу заставил ее отвернуться.

«Если бы я была такой хорошенькой, как Летти, – подумала она, – я вышла бы замуж за человека, который мог бы помочь моему отцу. А как папа был бы горд и счастлив, если бы я вдруг стала маркизой или даже герцогиней!»

Затем она вспомнила о Максимусе Керби, и ее охватил легкий трепет.

В тот день, когда он приехал к ним погостить, она наблюдала за ним из окна второго этажа.

Он вышел из фаэтона, в котором они с графом приехали из Лондона, и она подумала, что никогда прежде не видела более привлекательного мужчины.

Ей трудно было хорошо рассмотреть черты его лица, но его широкоплечая фигура, осанка, гордая посадка головы, изящество, с которым он носил цилиндр, заставили ее подумать, что где бы ни оказался Максимус Керби, он всегда будет выделятся среди других мужчин.

Она быстро выбежала на галерею, чтобы увидеть, как он войдет в холл. Пригнувшись, она стала смотреть вниз сквозь перила, как частенько делала ребенком. Когда он вошел в парадную дверь, она увидела его лицо, и в этот миг что-то произошло с ее сердцем.

Она никогда не предполагала, что мужчина может обладать такой притягательной силой. Он не мог похвастаться классической красотой, но дерзкое выражение глаз, четкая линия губ и решительный подбородок делали его лицо таким выразительным, что ни одна женщина, раз увидев, не смогла бы его забыть.

Мистер Керби провел в Олдеберн-парке два дня, и за все это время ни разу не видел Дорину.

Он и не подозревал, что она наблюдала за ним.

В банкетном зале была специальная галерея для музыкантов, умело замаскированная панелями из резного дерева, которые в давние времена скрывали менестрелей от глаз пирующих. Оттуда Дорина наблюдала за гостем.

Она смотрела, как он поднимался или спускался по лестнице; она стояла у окна, когда ее отец показывал ему дом и конюшни. Она слышала сквозь полуоткрытую дверь, как его представили Летти и как он подарил ей пару веселых, щебечущих маленьких попугайчиков, которых привез из Сингапура.

Дорина прислушивалась к звукам его глубокого голоса, который странно волновал ее. Затаив дыхание, она ловила каждое слово отца, когда он говорил о мистере Керби в его отсутствие, и ей казалось, что даже холодный голос ее матери звучал мягче.

Само собой разумелось, что Дорина не появлялась, если в доме были гости. Во второй вечер визита Максимуса Керби Дорина долго сидела перед зеркалом у себя в комнате, прикидывая, можно ли как-нибудь скрыть безобразные пятна на лице и на этот раз спуститься в столовую.

Отец пригласил кое-кого из соседей к обеду. Все они с радостью приняли приглашение, горя нетерпением встретиться с человеком, чье появление в Лондоне, как поняла Дорина, произвело своего рода сенсацию.

iknigi.net

Пышная свадьба - Картленд Барбара, стр. 1

Аннотация: Барбара Картленд — некоронованная королева любовных романов, драматург, историк, политик, ведущая телевизионных программ. Ей принадлежит более 550 книг, изданных и проданных во всем мире тиражом свыше 600 миллионов экземпляров. В Книге рекордов Гиннесса Барбара Картленд возглавляет список самых популярных авторов мира.

---------------------------------------------

Барбара Картленд

Пышная свадьба

От автора

Медицине известны случаи, когда теплый, влажный климат Южной Азии полностью излечивал больных экземой. Мне самой доводилось наблюдать такие чудесные исцеления в Сингапуре и Бангкоке.

Хотя Максимус Керби и Дорина — вымышленные персонажи, описание Сингапура и его истории достоверны, в том числе рассказ о нападении пиратов. Метод лечения при укусах змей, изложенный в романе, вплоть до недавнего времени применялся в разных странах, в том числе и в Англии.

Глава 1

1879

Граф Олдеберн поднял глаза от письма, которое он держал в руке, и на его лице расплылась довольная улыбка.

— Пришло, Элизабет! — воскликнул он.

Графиня, сидевшая на противоположном конце стола, взглянула на него с изумлением.

— Что именно? — осведомилась она.

— Письмо от Керби. Черт подери, вам отлично известно, что я жду его уже несколько недель!

— Да, конечно, Хьюго, и это скверно отразилось на ваших манерах. Что он пишет?

Граф снова взялся за письмо, и было очевидно, что каждое прочитанное слово приводило его в восторг. Наконец он сказал:

— Он предлагает Летти отплыть в следующем месяце в Сингапур на пассажирском пароходе «Осака» компании "Пенинсьюлар энд ориэнтал («Пенинсьюлар энд ориэнтал» — крупная английская судоходная компания. (Здесь и далее прим. пер.).) ".

— В Сингапур? — с ужасом воскликнула леди Летиция Берн.

Чашка задрожала у нее в руке, и она поставила ее на стол.

— В… Сингапур, папа? — повторила она. — Нет… нет… я не хочу!

— Послушай, Летти, — успокаивающе начал отец, — мы ведь уже это обсуждали. Ты говорила, что готова выйти замуж за Максимуса Керби.

— Но не… в Сингапуре, папа! Ты сказал, что он приедет… сюда. И потом… это было так… давно.

Ее голос упал до шепота, и огромные голубые глаза наполнились слезами.

— Я не хочу… выходить за него замуж, папа! Я вообще ни за кого… не хочу выходить замуж!

— Летти, ты сама отлично знаешь, что говоришь вздор! — вмешалась графиня.

Ее голос прозвучал холодно, но взгляд с тревогой остановился на младшей дочери.

— Но, Летти, когда Максимус Керби приезжал сюда, он тебе понравился, — сказал граф таким тоном, словно он разговаривал с ребенком.

— Он подарил мне… попугайчиков, — пробормотала Летти, и голос ее все еще дрожал, — и вообще он был… очень добр ко мне. Но я не хочу… выходить за него замуж… и я не хочу… уезжать из дому. Я хочу остаться с тобой, папа!

Граф уставился на свою дочь почти с комическим выражением отчаяния. Он не выносил слез, к тому же ему всегда было трудно в чем-либо отказывать Летти. Она была так прелестна, что сердиться на нее было трудно.

Леди Летиция Берн, без сомнения, была необычайно красива. Ее светлые волосы отливали золотом; нежный цвет лица, голубые глаза, обрамленные темными ресницами, и губки, похожие на розовый бутон, привели бы в восхищение художника.

Можно было бы ожидать, что леди Летиция, если и не станет звездой лондонского сезона, то, по крайней мере, все молодые люди графства будут лежать у ее ног. Но, хотя при ее появлении вокруг всегда собиралась толпа поклонников, она, тем не менее, быстро рассеивалась, и мужчины неизбежно отправлялись на поиски менее красивых, но более интересных молодых женщин.

tululu.org

Книга Пышная свадьба читать онлайн Барбара Картленд

Барбара Картленд. Пышная свадьба

 

Хотя Максимус Керби и Дорина — вымышленные персонажи, описание Сингапура и его истории достоверны, в том числе рассказ о нападении пиратов. Метод лечения при укусах змей, изложенный в романе, вплоть до недавнего времени применялся в разных странах, в том числе и в Англии.

 

 

— Пришло, Элизабет! — воскликнул он.

Графиня, сидевшая на противоположном конце стола, взглянула на него с изумлением.

— Что именно? — осведомилась она.

— Письмо от Керби. Черт подери, вам отлично известно, что я жду его уже несколько недель!

— Да, конечно, Хьюго, и это скверно отразилось на ваших манерах. Что он пишет?

Граф снова взялся за письмо, и было очевидно, что каждое прочитанное слово приводило его в восторг. Наконец он сказал:

— Он предлагает Летти отплыть в следующем месяце в Сингапур на пассажирском пароходе «Осака» компании "Пенинсьюлар энд ориэнтал («Пенинсьюлар энд ориэнтал» — крупная английская судоходная компания. (Здесь и далее прим. пер.).) ".

— В Сингапур? — с ужасом воскликнула леди Летиция Берн.

Чашка задрожала у нее в руке, и она поставила ее на стол.

— В… Сингапур, папа? — повторила она. — Нет… нет… я не хочу!

— Послушай, Летти, — успокаивающе начал отец, — мы ведь уже это обсуждали. Ты говорила, что готова выйти замуж за Максимуса Керби.

— Но не… в Сингапуре, папа! Ты сказал, что он приедет… сюда. И потом… это было так… давно.

Ее голос упал до шепота, и огромные голубые глаза наполнились слезами.

— Я не хочу… выходить за него замуж, папа! Я вообще ни за кого… не хочу выходить замуж!

— Летти, ты сама отлично знаешь, что говоришь вздор! — вмешалась графиня.

Ее голос прозвучал холодно, но взгляд с тревогой остановился на младшей дочери.

— Но, Летти, когда Максимус Керби приезжал сюда, он тебе понравился, — сказал граф таким тоном, словно он разговаривал с ребенком.

— Он подарил мне… попугайчиков, — пробормотала Летти, и голос ее все еще дрожал, — и вообще он был… очень добр ко мне. Но я не хочу… выходить за него замуж… и я не хочу… уезжать из дому. Я хочу остаться с тобой, папа!

Граф уставился на свою дочь почти с комическим выражением отчаяния. Он не выносил слез, к тому же ему всегда было трудно в чем-либо отказывать Летти. Она была так прелестна, что сердиться на нее было трудно.

Леди Летиция Берн, без сомнения, была необычайно красива. Ее светлые волосы отливали золотом; нежный цвет лица, голубые глаза, обрамленные темными ресницами, и губки, похожие на розовый бутон, привели бы в восхищение художника.

Можно было бы ожидать, что леди Летиция, если и не станет звездой лондонского сезона, то, по крайней мере, все молодые люди графства будут лежать у ее ног. Но, хотя при ее появлении вокруг всегда собиралась толпа поклонников, она, тем не менее, быстро рассеивалась, и мужчины неизбежно отправлялись на поиски менее красивых, но более интересных молодых женщин.

В результате, после ее первого сезона в Лондоне, граф, который был очень неглупым человеком, вынужден был признать, что его младшая дочь навряд ли составит блестящую партию, на которую он так рассчитывал.

Оставалось только надеяться, что какой-нибудь престарелый пэр прельстится ее редкой красотой и сочтет, что она компенсирует почти зачаточное состояние ее интеллекта, но до сего времени эти надежды себя не оправдали.

— Беда не в том, что Летти нечего сказать, а в том, что она даже не умеет слушать! — жаловался жене граф после какого-то бала, на котором к концу вечера прелестная Летти не могла найти себе партнера.

knijky.ru

Книга "Пышная свадьба" автора Картленд Барбара

Последние комментарии

 
 

Пышная свадьба

Автор: Картленд Барбара Жанр: Исторические любовные романы Язык: русский Год: 1993 Страниц: 55 Издатель: Авангард ISBN: 5-86394-010-7 Город: Москва Переводчик: Болятко О. А. Добавил: Admin 13 Июл 11 Проверил: Admin 13 Июл 11 Формат:  FB2 (140 Kb)  TXT (138 Kb)  EPUB (259 Kb)  MOBI (976 Kb)  JAR (150 Kb)  JAD (0 Kb)

 

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Барбара Картленд — некоронованная королева любовных романов, драматург, историк, политик, ведущая телевизионных программ. Ей принадлежит более 550 книг, изданных и проданных во всем мире тиражом свыше 600 миллионов экземпляров. В Книге рекордов Гиннесса Барбара Картленд возглавляет список самых популярных авторов мира.

Объявления

Где купить?



Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Картленд Барбара

Похожие книги

Комментарии к книге "Пышная свадьба"


Комментарий не найдено

Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться

 

 

2011 - 2018

www.rulit.me

Пышная свадьба читать онлайн - Барбара Картленд (Страница 9)

— Я хочу… домой, Дорина. Мне не нравится здесь.

— Ну, ну, Летти, не стоит так переживать из-за того, что случилось прошлой ночью. Это было большой неожиданностью для всех, потому что мистер Керби почти полностью покончил с пиратством в этих краях!

— Я слышала их! Я слышала… как пираты напали на нас! — ответила Летти. — Они хотели… убить нас!

— У них не было ни малейшего шанса на успех, — твердо сказала Дорина. — Ведь мы были под защитой мистера Керби. Он очень храбро сражался, Летти, и ты должна им гордиться!

— Я хочу домой, — упрямо повторила Летти.

Дорина поняла, что сейчас бесполезно спорить с ней, и вышла из каюты, надеясь, что Летти снова уснет. Она поднялась на палубу, исполненная решимости по возможности скрыть от Максимуса правду о состоянии Летти.

— Боюсь, леди Летиция немного возбуждена, — сказала Дорина в ответ на его расспросы. — Ей было гораздо страшнее внизу в каюте, чем мне, ведь я, по крайней мере, могла видеть, что происходит.

— Вы не имели права оставаться наверху, — сурово сказал он. — Я приказал вам спуститься вниз, и я привык, чтобы мои команды исполнялись!

— Это звучит очень грозно! — улыбнулась Дорина. — Понимаете ли вы, как нам повезло, что в тот момент мы стояли на палубе?

— Если бы даже нас там не было, все равно кто-нибудь стоял бы на часах, — ответил Максимус. — Когда я ухожу спать, всегда кто-нибудь заступает на вахту.

Он увидел, что Дорина готова возразить, и добавил:

— Но в любом случае вы правы! Впредь после наступления темноты я буду выставлять усиленную охрану, но уверяю вас, навряд ли еще раз произойдет что-либо подобное! В наше время такое случается очень редко.

— Нам очень не повезло, что леди Летиция присутствовала при этом.

Поскольку на это нечего было ответить, Максимус промолчал.

Яхта вновь продвигалась вдоль побережья. Дорина выяснила, что к вечеру они рассчитывают прийти в Сингапур, и была очень рада, что Летти не придется еще раз ночевать на борту яхты.

По мере того как шло время, Дорина начинала все больше беспокоиться из-за Летти, которая настаивала на том, что хочет непременно вернуться домой.

Она была крайне возбуждена и жалась к сестре Терезе, вздрагивая от каждого звука. Было совершенно очевидно, что все достижения последних дней пошли прахом.

Дорина поняла, что нельзя допустить, чтобы Максимус видел Летти в таком состоянии. Она решила поговорить с ним и попросить, чтобы он проявил побольше заботы и терпения в отношении ее сестры.

В любом случае она собиралась поговорить с ним об этом перед свадьбой, как просил ее отец.

Но опасаясь, что Максимус может попытаться поцеловать Летти или каким-либо образом напугать ее прежде, чем она свыкнется со своим новым положением, Дорина решила, что дольше этот разговор откладывать нельзя.

Возможность предоставилась ей в тот же день, когда сестра Тереза и Летти отправились отдохнуть в свои каюты, а Дорина поднялась на палубу и удобно расположилась в тени огромного тента.

Какое-то время она сидела там одна, затем к ней присоединился Максимус.

Он с удовольствием вытянулся в одном из шезлонгов.

— Как ваше плечо? — поинтересовалась она.

— Пустяки, царапина, — ответил он. — Сестра Тереза любит поднимать шум из-за пустяков. Как и всем женщинам, ей нравится, когда мужчина оказывается в ее власти!

— Обычно женщины говорят то же самое о мужчинах, — заметила Дорина.

Он поднял на нее глаза, искрящиеся лукавым смехом, и она тихо пробормотала:

— Я… хотела бы поговорить с вами… о леди Летиции.

— Она очень встревожена?

— Все это было для нее таким потрясением, — ответила Дорина. — В Англии она вела очень спокойный образ жизни и не привыкла к таким неожиданностям.

После продолжительного молчания она, стараясь не смотреть на Максимуса, запинаясь, произнесла:

— Я хотела попросить вас… до того, как вы женитесь на леди Летиции… Чтобы вы были как можно более ласковы и терпеливы с ней.

— Не собираетесь ли вы, мисс Хайд, дать мне указания, как мне вести себя с будущей женой? — поинтересовался Керби.

— Нет… Конечно же, нет! — воскликнула она, чувствуя, что выглядит очень глупо. — Я просто пытаюсь объяснить вам, что леди Летиция относится к замужеству не совсем так, как другие девушки…

Ее объяснения казались нелепыми даже ей самой, и Максимус спросил:

— Вы пытаетесь дать мне понять, мисс Хайд, что леди Летиция не желает выходить за меня замуж?

Дорина поспешно ответила:

— Нет… конечно же, нет! Просто… она так далеко от дома… и она так плохо знает вас. Ваше знакомство с ней ограничивается лишь теми двумя днями, когда вы гостили в Олдеберн-парке.

— Из слов ее отца я заключил, что она с удовольствием приняла предложение стать моей женой, — сказал Максимус Керби.

Если бы Дорина не была так обеспокоена, возможно, ее позабавило бы, что, видимо, впервые женщина не бросается на шею Максимусу Керби еще до того, как он сам обратит на нее внимание.

— Я уверена… что все будет прекрасно, если только вы проявите немного терпения, — пробормотала Дорина. — Если дадите ей время привыкнуть и привязаться к вам, прежде чем…

— Я отлично понимаю, что именно вы хотите мне сказать, мисс Хайд, — резко перебил Керби.

Он поднялся со своего кресла и решительно удалился.

Дорина с отчаянием смотрела ему вслед.

Неужели она все испортила? Может быть, было ошибкой с ее стороны пытаться говорить с ним на эту тему? Не навела ли она его на мысль, что дело обстоит не совсем так, как он предполагал, прежде чем он сам догадался об этом?

Но ей не представилось возможности возобновить этот разговор.

К вечеру на горизонте показался Сингапур. Дорине очень хотелось посмотреть, как яхта войдет в большую бухту, одну из красивейших в мире, но ей пришлось помогать сестре Терезе.

Было непросто убедить Летти одеться, но привести ее в хорошее расположение духа и заставить проявить интерес к тому, что ждет ее впереди, казалось совсем невыполнимой задачей.

Лишь в тот момент, когда они должны были бросить якорь, Дорина смогла выйти на палубу и взглянуть на корабли, входящие в порт или покачивающиеся на волнах у причала.

Единственным утешением ей, пропустившей самое интересное, служило то, что Летти выглядела прелестно в белом муслиновом платье, отделанном розовыми лентами. На голове у нее была широкополая шляпа, украшенная венком из роз.

Когда Максимус поднес к губам руку Летти, в его глазах мелькнуло непритворное восхищение.

— Надеюсь, вы чувствуете себя намного лучше, — сказал он. — Мне очень жаль, что прошлой ночью вы были так напуганы.

— Я… не люблю моря… Здесь так страшно, — капризно сказала Летти.

— Мы уже сходим на берег. Вам долго не придется выходить в море, — заверил ее Максимус Керби.

Летти ничего не ответила. Дорина видела, что ей хотелось лишь одного — как можно скорее покинуть корабль и забыть все то страшное, что связано с ним.

Дорина попрощалась с капитаном и с командой. Летти уже стояла в стороне, надув губки, и было ясно, что она ждет не дождется, когда спустят сходни.

Максимус помог ей сойти по трапу, и они направились к поджидавшим их двум элегантным экипажам с большими гофрированными тентами, защищавшими пассажиров от палящего солнца.

По замыслу Керби один из экипажей предназначался для него и Летти, другой — для Дорины и сестры Терезы.

Но Летти не пожелала расстаться ни с одной из них.

— Надеюсь, вы поедете со мной? — спросил Максимус Летти с улыбкой, способной, по мнению Дорины, заставить любую женщину отправиться с ним на край света босиком.

— Я хочу сесть в экипаж с Дориной и сестрой Терезой, — ответила Летти. — Я без них не поеду.

Максимус безропотно подчинился ее желанию, и они вчетвером уселись в первый экипаж, который, впрочем, был достаточно просторным.

Дорина с интересом смотрела по сторонам, и первые впечатления о городе не обманули ее ожиданий.

Они ехали по узким улочкам, мимо высоких домов с черно-красными вывесками, на которых золотом были выведены китайские иероглифы.

Витрины магазинов были украшены полосами красной бумаги, на которых, как пояснила сестра Тереза, были написаны цветистые изречения из классической китайской поэзии.

Дорина с интересом разглядывала китайцев в национальных костюмах с длинными рукавами, мелко семенивших в своей необычной обуви на толстой подошве, держа в руках большие зонты.

У женщин прически были украшены большими серебряными и золотыми булавками, а на лицах, покрытых толстым слоем белил, выделялись ярко накрашенные губы.

Китайцы выглядели богатыми и преуспевающими, в то время как большинство малайцев были в лохмотьях и в основном занимались тяжелым физическим трудом. Они подметали улицы, мыли витрины магазинов или переносили на головах огромные тяжелые корзины.

Лошади бежали так быстро, что Дорине удалось составить лишь весьма поверхностное впечатление о городе. Дорога начала подниматься в гору, туда, где располагались богатые кварталы с большими красивыми строениями, многие из которых были весьма примечательны как в отношении архитектуры, так и окружающего ландшафта.

Наконец они остановились у дома Максимуса Керби, возвышавшегося почти на самой вершине холма, откуда открывался великолепный вид на гавань.

Дорина пришла в восторг, увидев, что крыша дома покрыта желтовато-зеленой черепицей, а по углам крыши, согласно китайским традициям, свисают фарфоровые драконы изумительно тонкой работы.

К фасаду здания примыкала большая крытая галерея, которая защищала подъезжавшие экипажи и выходящих из них пассажиров от солнца и дождя, а длинная пологая лестница вела к парадному входу.

Дорина и сама не знала, что она рассчитывала увидеть. Но, безусловно, она не ожидала, что дом, который Керби построил для Летти, будет таким величественным и прекрасным.

Внутри царила прохлада, и после слепящего солнца снаружи в большой комнате, куда они вошли, казалось почти темно.

Когда же глаза Дорины привыкли к полумраку, она обнаружила, что ее окружают разнообразные сокровища — огромные китайские вазы, инкрустированная мебель, картины, которые Керби, должно быть, привез из Европы; повсюду стояли букеты орхидей всевозможных расцветок.

Забыв о хороших манерах, Дорина, широко раскрыв глаза, рассматривала все это великолепие, как вдруг послышался голос Летти, в котором прозвучали так хорошо знакомые ей плаксивые нотки:

— Я хочу лечь… я плохо себя чувствую.

— Да, конечно, — поспешно ответила Дорина. — Я уверена, что кто-нибудь сейчас покажет нам, где находятся наши комнаты.

Как и следовало ожидать, их комнаты оказались отделаны с отменным вкусом. Они были не слишком перегружены мебелью и очень уютны. Стены в комнате Летти были оклеены китайскими обоями с розовыми цветами и экзотическими птицами. Но Летти уже трудно было отвлечь разговорами о птичках.

— Я больна. Я хочу домой… в Англию.

Летти, как попугай, снова и снова повторяла эти слова. В какой-то момент Дорине начало казаться, что она этого больше не вынесет.

Наконец, когда Летти раздели и уложили в большую кровать с длинным пологом, сестра Тереза дала ей выпить какой-то настой, от которого та быстро заснула.

— Я всегда была противницей успокоительных средств, — сказала сестра Тереза, — но я дала ей самое легкое снотворное, что же еще остается делать в этом случае?

— Вы правы, — ответила Дорина. — Вчерашнее нападение пиратов — это настоящая трагедия. Летти была так хорошо настроена и даже проявляла желание увидеть новый дом и сад.

— Она всегда была такой? — спросила сестра Тереза.

Дорина слегка заколебалась, но потом честно призналась:

— Иногда лучше, иногда хуже. Вы же сами видите, как ей трудно на чем-либо сосредоточить внимание. А заинтересовать ее могут лишь какие-нибудь пустяки — куклы или птицы.

— И тем не менее ее отец решил, что она вполне подходит в жены такому человеку, как Максимус Керби! — воскликнула сестра Тереза.

Дорина не ответила, потому что ей просто нечего было сказать. Когда она с сестрой Терезой встретились с Максимусом Керби за обедом, Дорину охватило чувство неловкости и вины.

Хотя Максимус превосходно справлялся с ролью любезного хозяина, Дорина, которая всегда тонко улавливала настроения окружающих, видела, что он очень удивлен поведением Летти.

Поэтому она изо всех сил старалась смягчить возникшую напряженность.

Когда обед закончился, сестра Тереза извинилась, сказав, что хочет зайти проведать Летти, а затем пораньше лечь спать.

Максимус не удерживал ее, и она отправилась наверх, оставив Дорину посреди расположенной в центре дома огромной гостиной, в которую выходили двери почти всех комнат.

Дорина подошла к окнам в дальнем конце комнаты. Уже стемнело, но когда они подъезжали к дому, она успела заметить возле него деревья и кустарники в цвету и огромное количество орхидей.

— Сейчас слишком темно, чтобы пытаться разглядеть что-нибудь за окном, — заметил Максимус, подходя к ней. — Может быть, вы хотите осмотреть дом?

— О, с удовольствием! — откликнулась Дорина с энтузиазмом.

Она надеялась, что ее интерес хотя бы немного сгладит неловкость, возникшую из-за отсутствия Летти.

Она представляла, какое он должен испытывать разочарование при мысли о том, что Летти, для которой он построил такой чудесный дом, не захотела даже взглянуть на него!

Хотя дом был построен в китайском стиле, здесь имелись все удобства, типичные для английских домов, — ванные комнаты и современная кухня.

Прохладные внутренние дворики с резными каменными бассейнами, в центре которых били фонтаны, были просто очаровательны.

Во двор выходили крытые балконы в спальнях на втором этаже. Каждая из комнат была украшена произведениями искусства, достойными любого музея.

Дорина почему-то не ожидала, что Керби обладает таким безупречным вкусом. Эта грань его личности оказалось совершенно неожиданной для нее.

Старинная черепица, фарфоровые скульптуры и резные украшения придавали дому необычный и величественный вид, а внутреннее убранство дополнялось картинами и коврами, которые, очевидно, подбирались в течение многих лет.

Они переходили из комнаты в комнату, и Дорина с удивлением обнаружила, что к новому дому примыкает часть старого.

— Когда я приехал в Сингапур, я купил дом, стоявший на этом же месте, — объяснил Максимус. — И хотя мне пришлось снести большую его часть, некоторые комнаты я оставил в их прежнем виде.

Что-то в его тоне подсказало Дорине, что эти комнаты были для него чем-то особенным.

— Можно мне взглянуть на них? — спросила она.

Ей показалось, что он на секунду заколебался, прежде чем ответить:

— Если это доставит вам удовольствие.

Они перешли из просторной современной части дома в более старую, посреди которой находился маленький дворик. В центре его стояла магнолия, усыпанная цветами; вокруг нее росли карликовые деревья.

Дорина подумала, что, должно быть, этим деревьям уже несколько сотен лет, и ей захотелось получше рассмотреть их при свете фонарей, висевших на железных столбиках, но Максимус увлек ее за собой в одну из комнат, где, как она сразу догадалась, хранились его самые дорогие сокровища.

Там были древние изделия из бронзы, самые старые из которых относились к XIII веку до нашей эры. Когда же Дорина увидела коллекцию нефрита, у нее вырвался возглас восхищения.

— Вы что-нибудь знаете о нефрите? — спросил ее Максимус Керби.

— Я читала, что китайцы считают его священным камнем, излучающим жизненную энергию, — ответила Дорина.

— Верно, — сказал Максимус. — Считается также, что он обладает целебными свойствами и может даже даровать бессмертие.

Дорина взяла в руки кусочек нефрита, зеленого, как море на рассвете.

— Мне нравится поверье, будто нефрит прогоняет злые мысли, — улыбнулась она.

— Вы в это верите? — спросил он.

— Мне очень хочется в это верить, — ответила Дорина. — Может быть, когда-нибудь у меня будет кусочек нефрита, и тогда всякий раз, когда мне в голову придет дурная мысль, я буду дотрагиваться до него и прогонять ее.

Сказав это, она тут же испугалась, что он может истолковать ее слова как намек на то, что она желает получить подарок, и поспешно добавила:

— Я вижу, позади этой комнаты есть еще одна. Можно я посмотрю?

Снова ей показалось, что Максимус заколебался, но потом он, не произнеся ни слова, отодвинул расшитую портьеру, служившую перегородкой, и Дорина очутилась в необычной, странной комнате.

Она была убрана совершенно по-восточному, на полу лежали подушки, заменявшие стулья, а на низеньких столиках стояло лишь несколько изделий из китайского фарфора. Дорина взглянула на них и не смогла сдержать радостного восклицания.

Она узнала одну из статуэток теплого терракотового цвета, изображавшую лошадь.

— Это же Танг, да? Один из хранителей усыпальниц!

— Откуда вы знаете о них?

— Я очень много о них читала, — ответила Дорина, — и так мечтала увидеть хотя бы одну фигурку!

Она дотронулась кончиками пальцев до статуэтки, нежно погладив красиво изогнутую шею.

— В ее позе столько жизни и энергии, — сказала она, обращаясь больше к самой себе, — кажется, она вот-вот сорвется с места.

— Я хочу, чтобы вы взглянули на мои картины и сказали мне, что вы о них думаете, — проговорил Максимус.

Дорина с трудом оторвалась от лошади и увидела, что на стенах висят три больших свитка. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что они очень старинные. Рисунок был нанесен тонкими, изящными штрихами и казался почти черно-белым.

На одной картине был изображен тихий, застывший пруд, берега его заросли цветами. Над ним возвышалась высокая, голая скала, мрачная и неприступная. На самой ее вершине стояло дерево, согнутое ветром; казалось, ветви слишком тонки, чтобы выдержать его стремительный напор.

Дорина долго смотрела на картину, пока Максимус Керби наконец не спросил ее очень тихо:

— Что вы видите?

— Я знаю, что китайские художники всегда пытались выразить духовную сущность, скрывающуюся под материальной оболочкой, — ответила она.

Помолчав немного, Дорина медленно произнесла:

— Я думаю, что пруд и цветы — это наша повседневная, обыденная жизнь.

— Продолжайте…

Ей показалось, что в его глазах промелькнуло удивление.

— Возможно, я ошибаюсь, — сказала она, — но мне кажется, что вместо того, чтобы мирно сидеть у пруда среди цветов, мы должны… попытаться взобраться на эту скалу. Это трудно и опасно, и ледяной ветер будет пронизывать нас насквозь, но только так мы сможем раскрыть свою истинную сущность и выполнить свое предназначение.

В наступившей тишине Дорина внезапно почувствовала, что Максимус словно стал ей намного ближе.

Затем он взял ее за руку и подвел к другой картине.

— Расскажите мне, что она означает.

От прикосновения его руки ее вдруг охватил непонятный трепет. Он всего лишь взял ее за руку, но ей показалось, что в этот момент она стала безраздельно принадлежать ему.

В нем была какая-то сила, какая-то огромная внутренняя энергия, и она неожиданно почувствовала себя слабой и беспомощной. Ей хотелось опереться на него и знать, что он защитит ее.

Он убрал руку, и усилием воли она заставила себя не думать о нем, а сосредоточиться на картине.

Казалось, что снова художник пытался немногими скупыми штрихами выразить очень глубокую мысль.

На картине был изображен мост, а под ним — стремительно несущаяся река. Повсюду росли цветы, деревья сгибались под тяжестью плодов. По небу плыло облако, а над ним возвышались заостренные вершины гор, сверкающие на солнце. Дорина долго разглядывала картину, но ее взгляд невольно возвращался к этим блистающим вершинам.

knizhnik.org

Пышная свадьба читать онлайн - Барбара Картленд (Страница 2)

— Я не хочу… танцевать с ним, — отвечала Летти. — Я не люблю, когда мужчины дотрагиваются до меня.

— Но Летти, дорогая, они не сделают тебе ничего плохого.

— Они смотрят на меня! Они… говорят разные вещи, — возражала Летти.

— Но они просто отдают должное твоей красоте, — объясняла Дорина. — Тебе ведь нравится быть красивой, Летти, ты сама это знаешь!

— Мне нравится, когда вы с папой считаете меня красивой. Но я не хочу, чтобы мужчины так смотрели на меня.

— Дорина, это просто нелепо! — не раз говорила графиня старшей дочери. — Ей давно пора забыть весь этот детский вздор!

— Нужно дать ей время, — успокаивающе отвечала Дорина.

Но сама она отлично понимала, что с возрастом Летти не стала чувствовать себя непринужденнее в обществе мужчин — скорее наоборот.

— Неужели Летти на самом деле откажется выйти замуж за Керби? — раздраженно спросил граф.

— Ты слышал, что она сказала, папа, — ответила Дорина.

— Но она этого не сделает! — твердо сказал граф. — На этот раз я вынужден буду настоять на своем. Девушки выходят замуж за того, за кого их выдают, и здесь не может быть никаких возражений.

Он помолчал немного и добавил:

— Только на той неделе герцог рассказывал мне, что он не позволяет никаких вольностей своим дочерям, а у него их семь! Он всех их выдал замуж за состоятельных дворян, и я готов поспорить, ему не приходилось терпеть подобные выходки.

— Беда в том, Хьюго, что вы баловали Летти с самого раннего детства, — упрекнула его графиня.

— Черт побери! Как мог я предполагать, что она вырастет такой странной? — взорвался граф.

Он встал из-за стола, с грохотом отодвинув стул.

— Один Бог знает, — бушевал он, — как это печально — не иметь сына и наследника! Но иметь двух дочерей со странностями — это уже слишком для простого смертного!

— Ну знаете, Хьюго! — запротестовала графиня. — Как можете вы говорить так о бедняжке Дорине?

Граф бросил взгляд на старшую дочь, но прежде, чем он успел ответить, Дорина поспешно сказала:

— Ничего, папа, я понимаю. Ты задолжал мистеру Керби, не так ли? Поэтому Летти должна будет выйти за него замуж.

— Хьюго! — вскричала графиня. — Это правда?

Граф отошел к камину, в котором весело потрескивали дрова.

— Ну… сказать по правде, дорогая… — начал он.

— Как вы могли? — перебила его графиня: — Взять у него деньги еще до того, как Летти надела его кольцо на палец! Это слишком унизительно!

— Я был на мели, — ответил граф. — А так как он забрал шесть моих лучших лошадей, мне нужно было достать хоть немного денег.

— А куда подевались деньги, которые он заплатил вам за лошадей? — воскликнула графиня.

— Вы еще спрашиваете! — с горечью сказал граф. — У ворот толпились кредиторы, о чем вы, несомненно, знали бы, если бы когда-нибудь слушали то, что я вам рассказываю. Я оказался перед выбором — либо пустить дом с молотка, либо обратиться к Керби за деньгами.

Графиня поджала губы. Она, несомненно, была красива, но выглядела чересчур холодной и строгой. Теперь же ее черты приобрели особую суровость, и она резко спросила:

— Сколько же вы заняли, рассчитывая, что, став вашим зятем, Керби не потребует вернуть долг?

Последовало неловкое молчание, а потом граф ответил:

— Если хотите знать правду, десять тысяч фунтов!

У графини вырвалось восклицание ужаса. Затем, не сказав ни слова, она встала и быстро вышла из комнаты.

Дорина взглянула на отца.

— Прости, папа. Мне не следовало начинать этот разговор.

— У меня не было другого выхода, Дорина, — объяснил граф. — Накопилось столько долгов, а Керби был только рад дать мне денег в обмен на обещание, что Летти выйдет за него замуж.

Дорина вздохнула.

— Если она теперь откажется, папа, тебе придется возвратить ему долг.

— Но ты же знаешь не хуже меня, что я не могу этого сделать. Ты регулярно просматриваешь все счета. Наше положение для тебя не секрет.

— Да, я все знаю, папа, и я понимаю, что тебе больше неоткуда было взять эти десять тысяч фунтов, разве что продать дом и оставшиеся семейные портреты.

— Сомневаюсь, что даже таким образом я смог бы набрать нужную сумму, — уныло ответил граф.

— Пожалуй, ты прав, — снова вздохнула Дорина.

Граф отошел от камина к окну и выглянул в сад, занесенный снегом.

— Я надеялся, что, когда Летти выйдет замуж, — сказал он, — я смогу покупать для Керби лошадей и отправлять их в Сингапур — или что-либо еще, что его заинтересует. Он достаточно богат, чтобы дать мне возможность немного зарабатывать на этих сделках, а для меня это было бы большим подспорьем.

— Я понимаю, папа, — ответила Дорина. — Поэтому нам надо во что бы то ни стало убедить Летти выйти за него замуж. Я не хотела говорить этого в присутствии мамы, но Летти не раз клялась мне, что она скорее умрет, чем позволит мужчине дотронуться до себя, кем бы он ни был.

— Бог мой! — вырвалось у графа. — Мне следовало бы убить того негодяя, который поцеловал ее тогда.

— Если уж быть совсем честными, — тихо проговорила Дорина, — мы оба понимаем, что, если бы не он, так был бы кто-нибудь другой. Просто Летти не похожа на других девушек.

— Но она так красива, Дорина. Самое прелестное создание, которое только можно представить. Неужели она лишена нормальных человеческих чувств? Женщины хотят, чтобы их любили. Они хотят выйти замуж.

— Не все женщины.

— Когда она свыкнется с этой мыслью, она будет даже довольна, — сказал граф, словно уговаривая самого себя. — Все, что от тебя требуется, Дорина, — это убедить ее, что Керби будет с ней добр и ласков. И внушить ему, что с ней ему нужно быть особенно внимательным и терпеливым.

Он помолчал минуту, а потом добавил:

— Разумеется, я рассчитывал, что он приедет сюда. Я сам собирался поговорить с ним об этом.

— Папа, а почему ты сам не хочешь поехать в Сингапур с Летти? — спросила Дорина.

— По двум причинам, — ответил граф. — Во-первых, Керби не оплачивает мой проезд, а во-вторых, через месяц начинаются скачки, и ты сама понимаешь, что я должен присутствовать на весеннем гандикапе.

— Да, конечно, — согласилась Дорина. — А посылать маму нет смысла. Она совершенно не в состоянии сносить выходки Летти.

— Должен признать, что Летти способна вывести из себя даже святого, — заметил граф. — Лишь ты, Дорина, умудряешься как-то справляться с ней.

— Значит, ты согласен, чтобы я ехала с ней в Сингапур?

— У меня нет выбора, хотя видит Бог, нам будет нелегко без тебя обходиться.

В последующие недели Дорина убедилась в правоте этих слов.

Ей столько всего нужно было успеть сделать до отъезда. Подчас она отправлялась спать до того уставшая, что была не в состоянии даже думать о чем-либо.

Мало того, что ей необходимо было поддерживать Летти в хорошем расположении духа. Дорине пришлось также заняться покупкой приданого. К тому же нужно было перепоручить кому-то все домашние дела, которые обычно лежали на ее плечах. Слуги же были либо недовольны тем, что им придется выполнять больше работы, либо боялись возросшей ответственности.

Дорина спланировала все до мельчайших деталей.

— Меня будут звать мисс Хайд, — сообщила она отцу. — И поскольку я буду выступать в роли компаньонки, мне лучше казаться постарше, чем я есть на самом деле. Хотя в любом случае вряд ли кто-нибудь обратит на меня внимание.

Граф не возражал, и она продолжала:

— Я заказала себе несколько новых платьев, и тебе придется заплатить за них. Они все серого цвета — приятного серебристого оттенка. Я хочу по возможности быть незаметной, в то время как туалеты Летти будут очень ярких цветов, которые ей так идут.

— Делай, что хочешь, Дорина, — ответил граф. — Честно говоря, тебе не нужно особенно экономить, так как Керби прислал мне чек на расходы. А поскольку проезд он уже оплатил, у нас осталось достаточно денег.

— О папа, и ты молчал! — укоризненно сказала Дорина.

Граф смутился.

— Я не хотел, чтобы твоя мама знала об этом, — признался он. — Она всегда очень недовольна, если я у кого-нибудь занимаю деньги, а теперь, когда она знает, сколько я уже задолжал Керби, у меня не хватает духу признаться, что я взял присланный им чек.

— Тогда лучше не беспокоить маму, — согласилась Дорина.

Граф положил руку ей на плечо.

— Ты славная девочка, Дорина, и гораздо более рассудительная, чем многие молодые люди. Какая жалость, что…

Он оставил фразу незаконченной. Дорина знала, как он переживает, что у него всего лишь две дочери, к тому же обе принесли ему лишь разочарования.

Этой ночью у себя в спальне она пристально посмотрела в зеркало, и вид безобразных пятен на верхней губе и на лбу заставил ее отвернуться.

«Если бы я была такой хорошенькой, как Летти, — подумала она, — я вышла бы замуж за человека, который мог бы помочь моему отцу. А как папа был бы горд и счастлив, если бы я вдруг стала маркизой или даже герцогиней!»

Затем она вспомнила о Максимусе Керби, и ее охватил легкий трепет.

В тот день, когда он приехал к ним погостить, она наблюдала за ним из окна второго этажа.

Он вышел из фаэтона, в котором они с графом приехали из Лондона, и она подумала, что никогда прежде не видела более привлекательного мужчины.

Ей трудно было хорошо рассмотреть черты его лица, но его широкоплечая фигура, осанка, гордая посадка головы, изящество, с которым он носил цилиндр, заставили ее подумать, что где бы ни оказался Максимус Керби, он всегда будет выделятся среди других мужчин.

Она быстро выбежала на галерею, чтобы увидеть, как он войдет в холл. Пригнувшись, она стала смотреть вниз сквозь перила, как частенько делала ребенком. Когда он вошел в парадную дверь, она увидела его лицо, и в этот миг что-то произошло с ее сердцем.

Она никогда не предполагала, что мужчина может обладать такой притягательной силой. Он не мог похвастаться классической красотой, но дерзкое выражение глаз, четкая линия губ и решительный подбородок делали его лицо таким выразительным, что ни одна женщина, раз увидев, не смогла бы его забыть.

Мистер Керби провел в Олдеберн-парке два дня, и за все это время ни разу не видел Дорину.

Он и не подозревал, что она наблюдала за ним.

В банкетном зале была специальная галерея для музыкантов, умело замаскированная панелями из резного дерева, которые в давние времена скрывали менестрелей от глаз пирующих. Оттуда Дорина наблюдала за гостем.

Она смотрела, как он поднимался или спускался по лестнице; она стояла у окна, когда ее отец показывал ему дом и конюшни. Она слышала сквозь полуоткрытую дверь, как его представили Летти и как он подарил ей пару веселых, щебечущих маленьких попугайчиков, которых привез из Сингапура.

Дорина прислушивалась к звукам его глубокого голоса, который странно волновал ее. Затаив дыхание, она ловила каждое слово отца, когда он говорил о мистере Керби в его отсутствие, и ей казалось, что даже холодный голос ее матери звучал мягче.

Само собой разумелось, что Дорина не появлялась, если в доме были гости. Во второй вечер визита Максимуса Керби Дорина долго сидела перед зеркалом у себя в комнате, прикидывая, можно ли как-нибудь скрыть безобразные пятна на лице и на этот раз спуститься в столовую.

Отец пригласил кое-кого из соседей к обеду. Все они с радостью приняли приглашение, горя нетерпением встретиться с человеком, чье появление в Лондоне, как поняла Дорина, произвело своего рода сенсацию.

— Все только и говорят о мистере Керби, — говорила жена лорда-наместника. — Я слышала, что королева пригласила его в Виндзор. Она хочет лично услышать о тех преобразованиях, которые он осуществляет в Сингапуре.

— Каковы же они? — спросил граф.

— Вы должны попросить моего мужа рассказать вам, как мистер Керби перестроил порт, соорудил несколько новых зданий и сделал еще много всего, я сейчас уж точно и не вспомню! — ответила герцогиня.

«Мне бы так хотелось обо всем этом услышать», — подумала Дорина.

Затем, глядя на свое отражение в зеркале, она заметила новые шелушащиеся пятна на веках и в уголках глаз. Это было следствием ее недавней поездки на охоту — единственного развлечения, которое она позволяла себе вне дома.

Как всегда, избегая многолюдных компаний, Дорина старалась выезжать лишь в те дни, когда в охоте участвовало немного народу.

Она была отличной наездницей и обычно с легкостью отрывалась от основной группы поглощенных болтовней и сплетнями дам, зачастую к концу дня оказываясь единственной, кто еще держался в седле.

Но холодный ветер, морозный воздух или дождь оказывали плохое воздействие на ее кожу. Экзема, а именно так доктора называли ее болезнь, неизменно усиливалась после дня, проведенного на охоте.

«Что ж, игра стоит свеч», — говорила себе Дорина, даже когда страшный зуд не давал ей уснуть по ночам.

Однако сейчас ей так хотелось познакомиться с Максимусом Керби, что, глядя на свою красную, шелушащуюся кожу, она испытывала почти отчаяние.

Как могла она спуститься вниз и появиться в гостиной в таком виде? Какую боль она испытает, увидев выражение брезгливости, если не отвращения, на его лице, и потом, когда он так же, как и все другие, отвернется от нее в замешательстве.

Следующим утром она следила за его отъездом. К этому времени все домашние уже знали, что он просил руки Летти, что граф согласился, и через год, когда Летти исполнится восемнадцать, они поженятся.

Дорина слышала, как мистер Керби прощался в холле с ее отцом.

— Это был очень счастливый визит для меня, — сказал Керби.

— И мы были рады познакомиться с вами, — ответил граф. — Жаль только, что вы не смогли погостить подольше.

— Мне тоже жаль, — произнес Керби, — но завтра я должен быть в Виндзоре, а послезавтра уже отплываю в Сингапур.

— Я полагаю, вы будете рады снова погреться на солнышке, — добродушно заметил граф.

— Меня ждет работа, — ответил Максимус. — Я приехал в Англию в основном для того, чтобы закупить новые машины и оборудование и нанять подрядчиков, чтобы осуществить мои планы, касающиеся расширения города и гавани, а также освоения новых земель, отвоеванных у джунглей. Именно этим и заинтересовалась Ее Величество.

— Говорят, вы там творите просто чудеса! — сказал граф. — По слухам, вас величают «Некоронованным Королем Сингапура»!

Максимус Керби в притворном испуге вскинул обе руки.

— Ее Величество пришла бы в ужас, услышав такое! Что вы, я всего лишь верный слуга Британии, и, по сути, я лишь осуществляю планы сэра Томаса Рафлза. Именно ему мы обязаны тем, что Сингапур входит в число наших владений.

— Он был великим человеком, — заметил граф.

— Там, откуда я приехал, его глубоко почитают, — согласился Максимус. — Я надеюсь, что когда-нибудь вы посетите меня и сами увидите результаты его трудов.

— Я тоже надеюсь на это, — ответил граф.

Последовало недолгое молчание, а потом Максимус сказал:

— Я напишу вам о своих приготовлениях к свадьбе. Прежде всего я хочу завершить строительство дома. Я уверен, что он понравится леди Летиции.

— Нисколько не сомневаюсь, — поспешно согласился граф.

— В таком случае до свидания, и еще раз благодарю, — сказал Максимус Керби.

Дорина увидела, что он направился к выходу, и поспешила наверх в спальню, окна котором выходили на парадную лестницу.

Он уже взобрался на высокое сиденье фаэтона и, по-видимому, намеревался править сам, так как поводья были у него в руках. Он держал кнут и поводья так ловко и уверенно, что знаток сразу признал бы в нем мастера править лошадьми.

Было холодно, на нем был дорожный плащ с пелериной и шляпа, элегантно сдвинутая набок, из-под которой виднелись его темные волосы. Он выглядел величественно — статный, внушительный мужчина, без сомнения, привыкший вызывать всеобщее уважение и восхищение, где бы он ни появился.

И в то же время, подумала Дорина, было в нем еще что-то — какая-то непреодолимая сила и огромный запас жизненной энергии, которые она почувствовала в нем, как только он перешагнул порог их дома. Она подумала с отчаянием, что он уезжает, и больше она никогда его не увидит.

Но забыть его она не сможет. Ей казалось, что их посетило существо из другого мира, и, по сути, так оно и было.

Он приехал из дальних стран, и так мало общего было между ним и ее окружением.

Граф, стоя на ступенях, помахал вслед своему гостю. Керби приподнял шляпу. Дорина увидела, что он улыбался.

Ей показалось, что это торжествующая улыбка человека, который добился того, чего хотел. Глаза его блестели, и она поняла, что он вполне доволен собой.

«Интересно, чему он рад?» — подумала она, но ответ был очевиден.

Максимус Керби приехал в Олдеберн-парк, чтобы найти себе жену, и он ее нашел.

Глава 2

Дорина распаковывала вещи в своей каюте на борту «Осаки».

Это был один из новейших пароходов компании «Пенинсьюлар энд ориэнтал», совершавших плавание в отдаленные восточные колонии. Дорину приятно удивили комфорт и роскошь апартаментов, предоставленных им с Летти.

Они состояли из двух больших спальных кают и гостиной, в которой стояло несколько огромных корзин с экзотическими цветами, доставленными для Летти по распоряжению Максимуса Керби.

Летти и Дорину приветствовали на борту с пышной торжественностью, словно они были членами королевской семьи. Когда же, низко кланяясь, появилась горничная-китаянка, Дорина вынуждена была признать, что Максимус Керби позаботился обо всем.

В последнее время Летти была мрачной и на редкость раздражительной. Она постоянно твердила, что не хочет ехать в Сингапур, не хочет выходить замуж и что единственное ее желание — остаться дома с родителями.

Граф так устал от всего этого, что стал уезжать из дому с утра пораньше и возвращаться лишь поздно вечером, зачастую после ужина. Графиня же закрывалась в своей гостиной, заявляя, что у нее болит голова и она не в состоянии слушать жалобы Летти. Таким образом, все, как обычно, ложилось на плечи Дорины.

Летти совсем не интересовали прелестные платья, купленные ей в приданое. Большей частью она даже отказывалась примерять их, и Дорине приходилось делать это за нее.

Обе девушки были одного роста и примерно одинакового сложения, поскольку Летти, обычно более пухленькая, чем Дорина, сильно похудела в последнее время от всех треволнений.

Портнихи примеряли платья на Дорину и заставляли ее неподвижно стоять часами, в то время как она с беспокойством думала о том, что ей еще предстоит сделать.

Граф и графиня отвезли дочерей в Лондон и пробыли там десять дней, чтобы одеть Летти по последней моде. Все купленные туалеты были такими элегантными и явно дорогими, что графиня не раз подозрительно спрашивала, кто же будет платить за них, но ни граф, ни Дорина не горели желанием просветить ее на этот счет.

В Лондоне Летти была еще более невыносимой, чем обычно, заливаясь слезами всякий раз, когда отец пытался обсудить с ней предстоящее замужество, и не отвечая на поздравления и добрые пожелания их друзей и знакомых.

— Если Керби увидит Летти в таком состоянии, — потихоньку сказал граф Дорине, — он тут же пойдет на попятную. Остается рассчитывать лишь на то, что он ослеплен ее красотой и не попытается вступать с ней в длительные беседы, пока обручальное кольцо не окажется у нее на пальце.

Дорину не покидало чувство, что в некотором смысле они обманывают «некоронованного короля Сингапура». Но она пыталась убедить себя, что он сам в этом виноват!

Она была уверена, что ему по какой-то вполне определенной причине потребовалась жена, и была полна решимости выяснить эту причину.

Вспоминая его, Дорина приходила к выводу, что в мире найдется множество женщин, готовых с восторгом принять его предложение и подарить ему свою любовь.

knizhnik.org

Пышная свадьба читать онлайн - Барбара Картленд (Страница 10)

— Как вы думаете, что это означает? — спросил Максимус.

— Я… не уверена… — ответила Дорина. — Мне кажется… что для разных людей эта картина имеет разный смысл… но я не знаю, как выразить то, что я чувствую.

Она помолчала, а потом добавила:

— Может быть, вы мне разрешите еще раз посмотреть на нее, и тогда я смогу понять, что она означает для меня.

Он не ответил.

Она еще раз обвела глазами комнату и почувствовала, что здесь царит атмосфера покоя и умиротворенности.

— Я уверена, — медленно произнесла она, — что вы приходите сюда, когда вас что-то тревожит или мучает. Я думаю, что здесь сердце вашего дома.

Едва сказав это, она смутилась, потому что эти слова прозвучали слишком напыщенно и не по-английски. Но они так естественно сорвались с ее губ.

Она испугалась, что Максимус рассмеется. Но он молча повел ее обратно в новую часть дома.

Дорина думала, что он предложит ей посидеть с ним и продолжить их беседу, но он подвел ее к лестнице, и она поняла, что ей пора отправляться к себе.

Она протянула руку.

— Спокойной ночи, мистер Керби. Спасибо вам за то, что вы показали мне ваш замечательный дом.

— Я счастлив, что он вам понравился, — учтиво ответил он.

На его лице было какое-то странное выражение, которого она не могла понять.

Внезапно он стал чужим и холодным, словно она чем-то обидела его. Затем, не глядя на нее, он быстро поклонился и ушел.

Лежа в постели, Дорина долго размышляла о его странном поведении. Она снова и снова перебирала в уме все, что произошло с того момента, когда она впервые увидела его на борту «Осаки».

«Он непредсказуем», — подумала она.

Она вспомнила, как все, кто знал его, наперебой рассказывали о его экстравагантности и великолепии, о его пристрастии к красивым эффектам! Но ни один человек не обмолвился о том, что Максимус Керби гораздо более образован, чем все знакомые ей мужчины!

Она допускала, что ее отец, такой тонкий знаток английской архитектуры, возможно, был способен оценить китайскую живопись, но он никогда бы не понял ее глубины. Нельзя было даже вообразить, чтобы кого-либо из тех джентльменов, которые гостили у них в Олдеберн-парке, вообще интересовали подобные вещи. Однако, по всей видимости, они интересовали Максимуса Керби.

Каким же он был в действительности, этот странный, удивительный человек, который скоро станет мужем ее сестры?

«Мужем моей сестры!»

Дорина прошептала эти слова и быстро уткнулась лицом в подушку, тщетно пытаясь заглушить внезапную боль, которая пронзила ее сердце.

Глава 6

Дорина медленно обошла большую гостиную, в которой царили прохлада и полумрак, и выглянула в сад.

Над орхидеями порхали многочисленные бабочки, одна ярче другой — малиновые, оранжевые, желтые, ярко-красные и бирюзовые. Они казались более нежными и изящными, чем цветы. За то время, которое она провела в Сингапуре, Дорина успела привыкнуть ко многим вещам, но красота здешних бабочек не переставала приводить ее в восхищение.

Дорина смотрела, как теплые, золотые лучи солнца заливают все вокруг, окутывая горизонт мерцающей дымкой, и внезапно у нее сжалось сердце при мысли о том, что очень скоро ей предстоит вернуться в Англию, где ее ожидают дожди, холод и слякоть.

Ее экзема вспыхнет с новой силой, и она опять, словно тень, станет бродить по Олдеберн-парку, шарахаясь от людей, не смея показаться никому на глаза.

Снова на ее плечи лягут многочисленные домашние дела и заботы. Она явственно услышала голос отца, говорившего:

— Где Дорина? Предоставьте это ей!

Или более мягкие жалобные интонации матери:

— Дорина, пожалуйста, позаботься обо всем сама. Я совершенно не в состоянии разговаривать с поваром, когда он в таком настроении.

Все опять пойдет, как прежде, и через несколько недель она будет чувствовать себя так, словно никуда и не уезжала. Ей не останется ничего, кроме воспоминаний.

Воспоминаний о бабочках, о солнечном свете, о том, какой она была хорошенькой, как непринужденно разговаривала и смеялась с окружающими. Но самыми дорогими останутся воспоминания о Максимусе Керби!

Шел уже шестой день их пребывания в Сингапуре, и, однако, как ни странно, после той первой ночи, когда он показал ей свои сокровища, они ни разу не сказали друг другу ни слова наедине.

За эти дни она начала понимать, как много он работает, сколько это отнимает у него сил и времени.

К ленчу и к обеду у них постоянно бывали гости — проезжие знаменитости, китайские мандарины в длинных национальных костюмах и торговцы, чья европейская одежда была не в силах скрыть их восточное происхождение.

Среди гостей были также служащие Ост-Индской компании, капитаны и офицеры военных судов из разных стран мира, а также представители колониальных властей со всех уголков Малайи и окружающих островов.

Трудно было представить, как у одного человека могли быть столь разные интересы и как он успевал сделать так много за день.

Максимус вставал очень рано, и задолго до того, как его гости начинали просыпаться, он уже был у себя в кабинете или совершал прогулку верхом на горячем жеребце, что, как выяснила Дорина, было его любимым видом спорта.

Он рано вставал и поздно ложился, при этом столько проблем требовали его личного внимания, что зачастую, прислушиваясь за столом к его беседе, Дорина думала, что вряд ли найдется еще человек, отдающий столько сил и энергии своему делу.

— Мистер Керби — выдающийся человек, — сказала она как-то Ли Чанг Ло.

Это был личный секретарь Максимуса Керби, который работал у него еще с тех пор, как тот впервые приехал в Сингапур.

В своих руках с длинными наманикюренными ногтями он держал все нити их небольшой империи.

— Все дело в правильной организации, мисс Хайд, — ответил он на чистейшем английском языке.

Увидев, что Дорина заинтересовалась, он продолжал:

— Мистер Керби старается не терять времени по мелочам, дожидаясь, пока будут выполняться его распоряжения — пока слуги упакуют вещи или подготовят яхты к плаванию.

— Что вы имеете в виду?

— Днем и ночью у дверей стоят экипажи, — ответил Ли Чанг Ло. — Если мистеру Керби понадобится куда-нибудь поехать, они всегда наготове. Ему не приходится посылать человека на конюшню.

— Это очень предусмотрительно! — воскликнула Дорина.

— Обе яхты мистера Керби всегда готовы выйти в море, как только он поднимется на борт, — продолжал Ли Чанг Ло.

— Обе яхты?

— У мистера Керби есть паровая яхта, «Морской дракон», на которой вы прибыли, и парусная яхта «Морская нимфа», которую вы непременно должны попросить его показать вам. Это большая китайская джонка, которую он отбил у пиратов и обставил со всевозможными удобствами.

— Это просто удивительно!

— На борту каждой из яхт имеется полный комплект одежды, — пояснил Ли Чанг Ло, — таким образом, если, находясь в городе, он решит отправится в любую часть света, он может сделать это без промедления, даже не заезжая домой.

Дорина захлопала в ладоши.

— Это очень хорошо придумано! — воскликнула она. — Вы правы! Теперь я вижу, что ни минуты не теряется на каждодневные мелочи. Это оставляет мистеру Керби больше времени для важных дел, в которых, я уверена, вы оказываете ему неоценимую помощь.

Китаец поклонился и, как будто слова Дорины напомнили ему о его обязанностях, поспешно удалился.

Дорину неизменно удивляло, с каким вниманием относился Максимус к вещам, на первый взгляд незначительным.

Конечно, человек с его положением должен быть очень осторожен в деловых вопросах, стараясь не упустить ни одной детали. Но и по отношению к Летти он проявлял не только щедрость, но и подчеркнутое внимание, тщательнейшим образом выбирая каждый подарок, который собирался ей преподнести.

На второй день после их приезда Летти получила, помимо ожерелья и браслета, которые составили гарнитур с ее обручальным кольцом, изумительно красивую брошь в виде райской птички, грудь и хохолок которой были усыпаны разноцветными драгоценными камнями. Тончайшая работа привела в восхищение Дорину и сестру Терезу.

Но Летти потеряла интерес к этому подарку так же быстро, как и к ожерелью, которое Максимус преподнес ей спустя два дня. Оно было сделано из покрытых эмалью и усеянных бриллиантами и рубинами крохотных бабочек, скрепленных между собой изумрудами.

Его внимание к будущей жене было естественным, но когда он сделал подарки и Дорине, хотя они сильно отличались от тех, которые он покупал для Летти, она была чрезвычайно растрогана.

Когда Летти получила брошь в виде райской птички, Дорине, как она втайне и ожидала, был подарен небольшой китайский дракончик, сделанный из ярко-зеленого нефрита.

Открыв маленькую коробочку, в которой он лежал, Дорина почувствовала себя крайне неловко, потому что она практически напросилась на этот подарок, но ей не оставалось ничего другого, как принять его с благодарностью.

Она порылась в книгах, которые привезла с собой из Англии, и пришла к убеждению, что этот дракончик был времен династии Чинг. Хотя и не такой старинный, как нефритовые изделия из коллекции Максимуса Керби, он в то же время отличался тонкой работой и более ярким, насыщенным зеленым цветом.

На следующий день она получила резной шарик из слоновой кости с тонким и замысловатым узором. Трудно было поверить, что это творение человеческих рук.

— Вы только взгляните на эти мельчайшие детали! — воскликнула она.

— Китайцы славятся тем, что уделяют огромное внимание деталям, — сказала сестра Тереза. — Я вспоминаю одну даму, которая порвала свой парижский туалет. Хотя место разрыва было аккуратно заштопано, она не хотела больше надевать это платье и отдала его китайскому портному, чтобы он сделал точную копию.

Сестра Тереза рассмеялась.

— Он скопировал его в точности, включая и заштопанное место.

Шарик из слоновой кости лежал в маленькой деревянной коробочке, обтянутой вышитой тканью и обитой изнутри шелком.

— Мне кажется, что подарок, — сказала Дорина сестре Терезе, — кажется еще более приятным, когда он так красиво упакован.

— Китайцы достигли высочайшего мастерства в изготовлении таких коробочек, — ответила сестра Тереза. — К тому же они относятся к подаркам почти с благоговением и помнят их всю жизнь.

— Я всегда буду помнить мои подарки, — сказала Дорина, пытаясь представить себе, как они будут смотреться в ее спальне в Олдеберн Парке.

Каждый день она гладила своего маленького нефритового дракончика, чтобы он отогнал от нее дурные помыслы и чувства, главным из которых была ревность!

Ей трудно было не испытывать ревности по отношению к Летти не потому, что, став женой Максимуса Керби, она будет купаться в роскоши, а потому, что она сможет всегда быть рядом с ним.

Что может быть более захватывающим, спрашивала себя Дорина, чем слушать рассказы человека, который знает так много интересного о самых разнообразных вещах? В чьем характере скрыты такие глубины, о которых мало кто догадывается.

Втайне она была очень рада (хотя и корила себя за это), что Максимус Керби не показывал Летти тех комнат, где он хранил свои самые дорогие сокровища.

Он провел Летти, как в свое время Дорину, по всему новому крылу дома, и Летти сказала все, что от нее ожидали, по поводу украшений, картин и огромных фарфоровых драконов, которые, как сообшил ей Максимус Керби, охраняли дом от демонов.

— У меня есть и другие охранники, — быстро добавил он, заметив встревоженное выражение ее глаз, — и они стоят на страже днем и ночью. Вам не о чем покоиться! Хотя не думаю, чтобы кто-нибудь в Сингапуре решил предпринять попытку ограбить меня!

По настоянию сестры Терезы Летти стала есть вместе со всеми в столовой, но к вечеру она обычно чувствовала себя слишком утомленной, и за шесть дней она лишь дважды спускалась к обеду.

Дорина пыталась каждый раз рассказывать ей о том, какие интересные гости были приглашены на вечер, но Летти даже не хотела ее слушать.

— Слишком много народу! — решительно заявляла она. — И они так громко разговаривают, что у меня начинает болеть голова!

— Но, Летти, тебе ведь скоро придется принимать их и справляться с ролью хозяйки! — с отчаянием говорила Дорина.

— Нет! — твердо отвечала Летти.

Последние два дня она уже не так часто жаловалась и повторяла, что хочет вернуться домой. Сестра Тереза показала ей миссионерскую школу, и Летти очень заинтересовалась китайскими детьми.

Дорина тоже ходила с ними и нашла, что малыши были просто очаровательны — мальчики с длинными косичками и девочки с темными волосами, собранными в пучок высоко на темени.

Маленькие круглые личики и раскосые глаза делали их похожими, по словам Летти, на куколок. Сестре Терезе с трудом удалось увести ее домой.

С тех пор она ни о чем другом не говорила, и даже когда Максимус подарил ей жемчужное ожерелье, оно не привлекло ее внимания.

— Это очень ценный и красивый жемчуг, — сказала сестра Тереза Дорине.

Ей тут же вспомнился рассказ доктора Джонсона и эконома о любовнице Максимуса Керби «Несравненной Жемчужине», которой он подарил так много жемчуга, что все были удивлены, как ее длинная хрупкая шея не сгибается под его тяжестью.

Она представила, какой прелестной должна была быть «Несравненная Жемчужина», если Максимус увлекся ею.

Здесь, в своих владениях, он мог получить любую женщину, стоило ему лишь пожелать ее, думала Дорина. Она не могла понять, почему в таком случае он собрался жениться.

На следующий день за ленчем она сидела рядом с сэром Хьюго Лоу, резидентом Перака (Перак — княжество в Малайе, расположенное на западе полуострова Малакка.) , которому, как ей говорили, это княжество во многом было обязано своим процветанием.

Когда сэр Хьюго занял эту должность, Перак был обременен долгами, оплатить которые казалось невозможным.

Умный и оборотливый сэр Хьюго, с помощью Максимуса Керби, стал поощрять торговлю, что привело в конечном итоге к улучшению дел в княжестве.

— Я даже не могу сказать вам, — сказал он Дорине, — насколько мистер Керби помог мне в осуществлении моих планов.

— Похоже, он помогает всем, — ответила Дорина. — Не могу понять, почему его до сих пор не сделали губернатором Сингапура.

Сэр Хьюго Лоу улыбнулся.

— Мы прилагаем все усилия, чтобы избавиться от теперешнего губернатора.

— Почему?

— Его назначили на эту должность два года назад, — сказал сэр Хьюго, — и он до сих пор ни разу не побывал в Малайе!

— Он ни разу не был здесь? — изумилась Дорина. — Но это просто невероятно! Неудивительно, что кому-то другому приходится выполнять его работу!

— Мы с мистером Керби нажимали на все пружины, и я надеюсь, успешно, чтобы на пост губернатора был назначен сэр Фредерик Уэлд. Одно время он был губернатором Западной Австралии и Тасмании и сможет принести очень много пользы в Сингапуре.

— Но почему не назначить на этот пост мистера Керби? — спросила Дорина.

— Он еще очень молод, — ответил сэр Хьюго. — К тому же, он пока еще неженат, хотя в ближайшем будущем это упущение будет исправлено.

— Вы хотите сказать, что тогда у него появится шанс получить эту должность?

— Сэр Фредерик совершенно ясно дал понять, что не собирается долго занимать этот пост. Он слишком стар, и когда он уйдет в отставку, совершенно очевидно, кто займет его место.

«Теперь понятно, — подумала Дорина, — почему Максимус Керби решил жениться!»

Несомненно, при его образе жизни жена была ему просто необходима.

К тому же, поскольку губернаторов обычно посвящали в рыцари либо перед назначением, либо сразу после него, королева всегда выбирала людей с незапятнанной репутацией, которые вели самый безупречный образ жизни, или хотя бы соблюдали видимость благопристойности.

Связь с такими женщинами, как «Несравненная Жемчужина» и Голди, была недопустима для личного представителя Ее Величества королевы Великобритании, императрицы Индии. Поэтому Максимус Керби и счел нужным жениться!

Теперь, когда Дорина знала, чем он руководствовался в своем решении, ей было нетрудно представить себе, как все произошло.

Керби отправился в Англию, чтобы приобрести оборудование, нанять подрядчиков, купить лошадей и подыскать себе жену.

Он познакомился в клубе с ее отцом. По-видимому, рассказывая Максимусу Керби о великолепных лошадях графа, кто-то упомянул о необычайной красоте его дочери.

Дальше все шло, как по нотам. Он приехал в Олдеберн-парк, и одного взгляда на Летти было достаточно, чтобы он пришел к выводу, что именно такая жена и нужна губернатору Сингапура.

Летти была очень красива, что имело для него большое значение, к тому же ее происхождение и воспитание были безупречны.

Его предложение было принято, и Летти приехала в Сингапур, чтобы выйти за него замуж.

Но что Максимус чувствует теперь, когда встретился с ней, лишенной родительской опеки?

Эта мысль так пугала Дорину, что она старалась гнать ее от себя. Ей было ясно, насколько важна была предстоящая женитьба для его дальнейшей карьеры, и Дорина прикладывала все усилия, чтобы заставить Летти понять, что именно от нее потребуется в будущем.

Иногда Летти, казалось, внимала ее наставлениям, но чаще всего она сидела с отсутствующим видом, явно не слыша ни слова из того, что ей говорили, и даже не пытаясь сосредоточиться.

Когда однажды утром Дорина зашла к Летти, та была сильно не в духе.

— Уходи, Дорина! — заявила она. — Я не желаю тебя слушать! Я хочу побыть с сестрой Терезой, а потом мы с ней опять пойдем к детям!

— Только не сегодня утром!

— Почему? — спросила Летти, мгновенно надувшись оттого, что ей не позволяют поступать так, как хочется.

— Потому что сегодня ленч подадут раньше, чем обычно, — ответила Дорина, — а потом мы поедем смотреть плантации мистера Керби. Ты же помнишь, он тебе рассказывал о них, и ты обещала побывать там.

Летти передернула плечами.

— Это очень важно, Летти, — настаивала Дорина. — Если эксперименты мистера Керби увенчаются успехом, это будет иметь огромное значение для процветания Сингапура.

— Я не желаю ехать ни на какие плантации!

— Но там очень интересно, — принялась увещевать ее Дорина. — К тому же, ты увидишь множество китайских и малайских ребятишек, которые работают вместе со своими родителями.

— Там будет слишком жарко!

— Мы отправимся позже, когда станет немного прохладнее. У тебя будет время отдохнуть после ленча. Ты поспишь, а когда встанешь, будешь чувствовать себя намного бодрее. Я уверена, что поездка доставит тебе удовольствие. Там, должно быть, очень красиво.

Но Летти была настроена враждебно, и Дорина предпочла удалиться, понимая, что если сейчас вступить с ней в пререкания, она впадет в ярость и устроит сцену. Лучше всего дать ей возможность свыкнуться с мыслью о поездке, и когда придет время выезжать из дому, это не будет для нее неожиданностью.

Дорина спустилась вниз.

Она знала, что на утро у Максимуса назначено несколько встреч в городе, поэтому в доме было очень тихо.

Повинуясь внезапному порыву, она направилась по коридору в старую часть дома. С того первого вечера, когда Максимус показывал ей дом, она больше ни разу не была там.

Она надеялась, что он предложит ей еще раз взглянуть на коллекцию фарфора и на картины, но он ни словом не обмолвился об этом, Как ей казалось, он даже сожалел о том, что показал ей свое святилище.

«Может быть, мне лишь почудилось, что эти комнаты так сильно отличаются от всего остального дома», — подумала Дорина.

С неожиданной для самой себя решительностью она направилась ко внутреннему дворику, который показался ей еще красивее, чем в первый раз.

Она знала, что он называется «дворик для тихих бесед».

knizhnik.org


Смотрите также

© 2011- Интернет-журнал Vfate.ru.
Карта сайта, XML.
Разработка интернет-магазинов, веб-сайтов